Некоторые не попадут в ад

Сразу видно — стоящие мужики, но на местные реалии всё равно смотрят озадаченно; для них что Донецк, что какая-нибудь африканская столица: они тут никого не знают и никому не верят.

Ездили однажды всем республиканским начальством на большой праздник, в другой конец республики.

Обратно понеслись все на форсе — от премьеров и министра обороны до нашего комполка и самых видных полевых командиров. (Глава со своей личкой, путая следы, поехал другим маршрутом.)

Я хорошо вожу машину, хорошо понимаю движение в пробках, у меня нормальная реакция, и, кроме всего прочего, я очень наглый. Я всех обгонял — одного за другим; дольше всех держался адъютант Главы — тот ещё пижон, — но и его на светофоре в каком-то городке я обставил, и сразу ушёл далеко; тот плюнул, сразу сбросив скорость, изображая, что не соревновался со мной, хотя предыдущие километров тридцать такого вида не делал.

Мы спокойно катили свои сто восемьдесят по трассе, больше никто у нас не маячил перед глазами, — и тут, на двухсот тридцати, пролетели, не поверите, три «Патриота»: кортеж Пушилина. Я даже не стал поддавливать на газ. Не знаю, что там у них находилось под капотами, каких самолётов движки, — но шансов не было никаких. Ни один донбасский рулевой, никто из полевых командиров на подобных скоростях не ездил; а тут было сразу три таких водителя.

Хаски выступал; я, Араб и моя личка — были единственными взрослыми людьми здесь; нас опознали на входе, местная охрана поспешила нам показать, где верхний этаж. «Отсюда отлично видно, отлично слышно», — и правда, ровно напротив сцены, над танцполом, — не соврали, хорошие места.

— Ну, принесите пепельницы — и счёт за штраф… — улыбнулся я лучшей из своих улыбок; они — без обиды — согласились; мы совсем не грубили, вели себя подчёркнуто корректно.

Второй этаж, дети внизу — дым сразу выветрится. Никто не умрёт. В конце концов, Хаски ко мне приехал — а клуб на нём зарабатывает.

…Здесь, только волю дай, брала верх — как её назвать? — местная буржуазия. Уже не раз и не два случалось, когда пацанов в форме не пускали в рестораны, в клубы, — а пацаны явились прямо из аэропорта, они только что умирали за этот город, и не умерли лишь по недосмотру, и у них денег на один бокал пива, — бокал пива и выпили бы, — неприятно, как в книжках про НЭП, когда герои Гражданской… — ну, вы поняли.