Некоторые не попадут в ад

Зарывался он так, словно отслужил пехотинцем три войны; отлично стрелял из всех видов оружия, зная назубок все ТТХ; если на располаге что-то случалось с проводкой — он, раздражённый неповоротливыми электриками, вдруг гнал их прочь и тут же чинил всё сам; то же происходило и с админом, вместо которого Араб сам устанавливал сеть; во дворе он походя ставил диагноз вставшему «козелку», определяя характер поломки и способ исправления, в пику залипшим в размышлениях механикам; ориентировался на местности, легко читал карты, мгновенно запоминал, что, где и как выставлено, выстроено и спрятано у нашего несчастного неприятеля, — естественно, понимая всё и про наших корпусных соседей, все достоинства и недостатки их позиций и нашего с ними соседства; при всякой перестрелке, принимавшей даже самые остервенелые формы, он, не пригибаясь, носился по окопам, каждую минуту зная, чем заняться и ему, и всем остальным; когда случались «трёхсотые» — орал на медиков, давая даже не советы, а именно что указания, что делать, — иной раз на бойце даже не успевали распороть штанину или задрать форму, но Араб уже разгадал, по одному ему ведомым признакам, из чего и куда именно попало.

Откуда-то он знал, к примеру, и сейчас, что стрелок на КПВТ устроил себе перекур, и «глаза» нашего несчастного неприятеля не обратят внимания на человека, неспешно идущего через поле.

Арабу я, естественно, ничего хорошего не сказал, когда мы встретились у машины. А сказал следующее:

— Вот ты идёшь посреди поля, и это твоё дело; но вообще, траектория выстрела из КПВТ — даже если минуя тебя, о чём я ни минуты не стал бы жалеть, — позволяет заряду проследовать мимо твоей головы, наискосок, — и поразить, скажем, меня. Что мне категорически не нравится. При том, что ты мог быть виден нашему противнику, а я нет.

(Вообще говоря, в нормальном подразделении начальник штаба стоит выше замполита — но не в нашем.)

Араб знал, что я в целом шучу, — и ничего не отвечал.

У нас были отличные отношения.

— Уезжаешь? — спросил Араб уже в машине.

— Как ты догадался? — спросил я.

— Так… — сказал он неопределённо. — Надоели мы тебе.

— Ты всё понял про 120-й?

— Ага, — сказал Араб. — Ждать тебя?

— Да фиг знает. Не думаю. Сами решите.

— А кто тогда наши… спины прикроет от ударов начальственной суковатой палки?

— Между прочим, Глава души в тебе не чает. Ты нравишься ему куда больше Томича.

— Это в тебе он души не чает, — мрачно сказал Араб.

Я ласково посмотрел на него в зеркало заднего вида.

У Араба не было ни военного, ни медицинского, ни какого-либо ещё высшего образования. Он был потомственным шахтёром.

До Москвы решил ехать на «круизёре»: на обратном пути подарков захватить батальонной братве.