Ад находится в Камбодже

Несмотря на то, что вопрос был задан по-русски, Сумико его поняла.

— Это тигровый уж, — по-английски ответила девушка. — Тварь уникальна тем, что имеет не только отравленные зубы, но также впрыскивает яд через спинные железы; это лучшая защита от хищников. А Факир схватился за нее рукой. Яд не особо сильный, но у него оказалась аллергия на эти ферменты, и без необходимых медикаментов он выжить никак не мог. Час назад организм капитулировал… — Японка посмотрела на накрытый труп и добавила: — Но он успел передать радиомаяк и «джипиэс» с точкой координат эвакуации.

— Откуда тебе все известно? — выслушав перевод Дениса, с подозрением посмотрел на японку Дум-Дум.

— Меня очень долго готовили для работы в этом регионе, — пояснила Сумико.

— Отряд не заметил потери бойца… Как же мы доберемся до точки эвакуации? Эти болота наверняка уже плотно закупорили, а значит, нас либо уже не ждут, либо спишут в ближайшее время. Выходит, нужно искать новый маршрут эвакуации и рассчитывать только на себя.

— Мне кажется, мы все здесь останемся, — хмуро сказала Сумико, но в ее голосе не было ни женской истеричности, ни человеческого сожаления.

— На войне как на войне, — пожал плечами Гуффи. Как всякий наемник, он психологически был готов к любой развязке в работе по контракту.

— Как бы там ни было, а пока есть возможность, хоть одного из нас нужно предать земле. — В очередной раз выслушав перевод, Дум-Дум встал. Обстоятельный сибирский мужик умел думать прагматично. — А то скоро запашок от покойника пойдет. Как бы он еще каких-нибудь тварей не приманил."

"Факира, завернутого в плащ-палатку, перетянули остатками альпинистского троса, привязали уже никому не нужную без патронов крупнокалиберную снайперскую винтовку и несколько больших камней, потом опустили в болотную жижу.

— Надо бы молитву прочитать, — провожая своего командира взглядом, негромко сказал Гуффи, но оказалось, что никто из них не знает ни одной молитвы. Профессия солдата оказалась весьма далекой от религиозной духовности.

— Даже помянуть нечем, — с сожалением произнес Дум-Дум. Сунув руки в карманы штанов, он молча направился к костру, остальные последовали за ним. Наемники и диверсанты молча смотрели на сполохи огня, каждый думал о своем, а думать было о чем. О том, сколько им еще находиться здесь, среди малярийных москитов, от болезненных укусов которых их пока защищает камуфляжная мазь; среди ядовитых змей, яд которых сочится прямо из кожи. Что они будут есть все это время и что пить, когда закончатся обеззараживающие таблетки. В общем, у выживших в этом аду мысли были не радостными.

Погруженный в свои тяжелые думы, морпех провалился в забытье. Сон разума рождает чудовищ, но не в этом случае.