Абсолютная власть

– Кейт, не казни гонца, – негромко, как можно спокойнее произнес Грэм. – Я сказал Лютеру и говорю тебе: жизнь слишком коротка для подобного вздора. Я давным-давно потерял своих родителей. Понимаю, у тебя есть причины не любить отца – замечательно. Это твое дело. Но старик тебя любит, ты ему небезразлична, и хоть ты и считаешь, что он испортил тебе жизнь, ты должна уважать его любовь. Вот тебе мой совет, а дальше поступай как знаешь.

Он направился к двери, но Кейт снова опередила его, загораживая ему дорогу.

– Ты ничего не знаешь!

– Чудесно, я ничего не знаю. Возвращайся в кровать; уверен, ты сразу же заснешь. Тебя ничто не беспокоит.

Кейт схватила его за пальто с такой силой, что развернула к себе, несмотря на то что Грэм был тяжелее на добрых восемьдесят фунтов.

– В конце концов она развелась с ним, Кейт, – мягко напомнил Джек.

– Только потому, что у нее не осталось выбора! И вот когда ее жизнь должна была сделать крутой поворот, выяснилось, что у нее опухоль в груди, и через полгода ее не стало. – Кейт прислонилась к стене; она выглядела такой измученной, что на нее было больно смотреть. – И знаешь, что тут самое безумное? Мама так и не перестала его любить! После всего того дерьма, которое он на нее вылил…

Кейт тряхнула головой, с трудом веря в слова, которые только что произнесла, и посмотрела на Джека. Подбородок у нее едва заметно дрожал.

– Но тут всё в порядке, у меня ненависти хватает на двоих! – Выражение ее лица являло собой смесь гордости и праведного гнева.

Грэм не мог сказать, было все дело в полном истощении, которое он чувствовал, или же он уже на протяжении многих лет хотел высказать то, что наболело у него в груди. Столько лет он наблюдал за этим фарсом – и отмахивался от него ради красоты и жизненной энергии женщины, стоявшей перед ним. Его представления об идеале…

– Это твое представление о справедливости, Кейт? Необходимое количество ненависти уравновешивает такое же количество любви, и всё в порядке?

– О чем это ты говоришь? – Кейт отшатнулась назад.

Джек двинулся вперед, а она продолжала отступать в гостиную.

– Я достаточно наслушался о твоем проклятом мученичестве, и меня тошнит от этого! Ты считаешь себя защитником обиженных и раненых. Это превыше всего. Это выше тебя, меня, твоего отца. Ты преследуешь бедолаг, попавшихся тебе на пути, только потому, что твой отец сделал тебе больно. Всякий раз, добиваясь осуждения очередного подсудимого, ты вбиваешь еще один гвоздь в сердце своему старику.

Рука Кейт взметнулась к его лицу. Джек перехватил ее, крепко стиснув.

– Ты потратила всю свою жизнь на то, чтобы расквитаться со своим отцом. За все то плохое, что он сделал. За то, что его не было рядом с тобой. – Он сжал ей руку с такой силой, что Кейт ахнула.