Штурмовик-3. На абордаж!

Он двинулся к капитанскому мостику, словно не замечая направленных в его сторону клинков. Михель достал двуствольный пистолет и хладнокровно ждал момент, чтобы всадить пулю в лоб бушующему великану.

— А вот и тот самый Финк, — подсказал Паскаль и выступил вперед, вцепившись в поручни. Заорал: — Эй, боцман! Утихомирься! Какого дьявола ты притащил сюда людей и пытаешься устроить беспорядок на судне?

— Ты! Предатель! Отдай нам этого поганого червяка, а сам можешь валить на все тридцать два румба!

— Стой на месте, Финк! Или, клянусь всеми богами, лично всажу в твое брюхо нож! — голос Паскаля заледенел. — Я не шучу!

— Уже спелся с этим мясом! — рыкнул боцман, взмахивая палашом. За его спиной несколько матросов проделали то же самое, как будто хотели прорваться с боем на капитанский мостик. Остальные мрачно наблюдали за развязкой. Кажется, они с трудом понимали, что вообще происходит, поддавшись суматохе после известия о смерти Плясуна. — Сейчас все сдохнете!

Он словно не видел шеренгу штурмовиков в черных одеждах, напрягшихся в ожидании боя, и пер напролом подобно буйволу.

Грохнул выстрел. Паскаль опустил дымящийся пистолет вниз и дождался тишины.

— Ослы! — рявкнул он не хуже боцмана. Голосище у него был густой, вибрирующий. — Сказано вам, заткните свои поганые рты и слушайте меня! Командор погиб в честном поединке с Игнатом. У этого парня было право вызвать Плясуна на дуэль, и он воспользовался им!

— Что там произошло? — крикнул кто-то из толпящихся внизу пиратов.

Паскаль кивнул мне, и уже я выступил вперед.

— Кто-нибудь видел в эти дни Шура и Габри, братья? — бросил я в толпу вопрос.

— Их уже четвертый день не видно, — откликнулся один из матросов. — Они вместе с Сапожником исчезли, так и до сих пор не вернулись.

Ага, значит, третий из этих ублюдков, имени которого я не знал — Сапожник. Впрочем, плевать.

— Лихой Плясун послал их на Инсильваду убить меня! — напрягши голос, крикнул я в толпу. — А все из-за того, что какая-то паршивая сволочь нашептала ему, что наложница Тира, якобы, спуталась со мной! Ревность погубила Плясуна, братья! Я ни за что бы не поменял вольную жизнь на симпатичную мордашку какой-то бабенки! Но у меня не было выбора, когда Шур с корешами напал подло, ударив в спину! Я защитился, убил всех троих и принес головы командору.

— Игнат может, — услышал я чей-то голос в толпе пиратов. — Он же в прошлом году башкой Мурене все зубы повыбивал.

— А что дальше?

— Дальше я предъявил головы Шура, Габри и Сапожника, и Плясун ничего не смог сказать в свое оправдание.