Штурмовик-3. На абордаж!

Дал малый вперед, пока якорь тянули вверх. Аттикус с важным видом заорал:

— Якорь встал!

Я тут же переложил рули на стрежневую сторону, дожидаясь следующей команды нашего «дурачка». Как только услышал, что «якорь вышел из воды чист», начал активное движение вперед. Аттикус с еще одним бойцом закрепили якорь с помощью каната со специальными петлями для удержания в горизонтальном положении. А Слюнька-то непрост, ох как непрост!

Нам крупно везло. В проливе волна была небольшой, поэтому исключался риск удара лапами якоря по корпусу при поднятии его наверх. Как только Аттикус сделал знак, что все в порядке, я приказал ставить все паруса. Судно дернулось, словно чья-то мощная лапа отпустила его на волю, и заскользило вдоль берега, постепенно огибая его и выходя на открытую воду. Здесь уже командовал подшкипер. Паруса убавили, а команда, стоявшая на кабестане, вернулась на палубу и несколько человек закончили уборку якоря, то бишь закрепили его таким образом, чтобы можно было без помех опустить его в воду.

Я перевел дух. Ничего, хоть и коряво, но выходим из пролива и начинаем медленно огибать береговую линию. Зато услышал, как ругается Паскаль, сравнивая моих штурмовиков с крабами, решившими вступить в соитие с обезьянами. Кто-то ржал, а кто-то грозился отрезать голову подшкиперу, но все, к счастью, закончилось миром, когда показалась гавань Рачьего со стоящими на рейде кораблями флотилии.

— Встанем между «Моллюском» и «Хитрым», — дал совет подшкипер, забравшись на капитанский мостик. Покосившись на Тиру, сделавшую пару шагов назад с обнаженным кортиком в руке, чтобы держать Паскаля под контролем, он показал на цель, куда нужно было направляться.

Как только бриг начал входить в широкий коридор между указанными кораблями, Паскаль побежал вниз, где снова раздался его командный рык. Поймав течение, я наметил точку, где необходимо было встать на якорь, и отдал необходимый приказ. Михель с людьми снова встали к кабестану.

«Тира» легла в дрейф, сбавляя скорость, и как только якорь достиг дна, легонько содрогнулась и замерла. Якорный канат натянулся, паруса спустили вниз, и я услышал свист ветра в мачтах. Только сейчас понял, как мне жарко. Пот лился градом с лица, рубашка под курткой промокла. А штурмовики ликовали, словно только что закончили кругосветное плавание. Они орали, потрясая оружием, обнимали друг друга.

— Всего две-три мили, а сколько счастья, — пробормотал я.

— Командор, я был неправ, — сказал Паскаль, снова оказавшись рядом со мной. Он протянул мне руку. — Это стадо сумело сделать невозможное. Я все время боялся, что вы посадите корабль на мель или выбросите его на скалистый берег. Кажется, седых волос у меня прибавилось.

Подшкипер улыбнулся, а я пожал его руку и вернул пояс с оружием.