Абандон. Брошенный город

– Милая, это все благородно, но тебе понадобятся годы, чтобы восстановить потраченные сбережения и снова стать на ноги.

– Уверена? Ты точно все твердо решила?

Эбигейл осушила бокал.

– Сегодня утром я пробежалась до Бруклинского моста. И там, на его середине, бросила ключ от шахты в Ист-ривер. Так что да, мама, я твердо все решила.

Они почти прикончили бутылку. Журналистка ощущала приятную расслабленность, сидя на солнышке и наслаждаясь городской жарой, но когда мимо пролетел автобус, она мысленно перенеслась в ту снежную ночь в пансионе, с Лоренсом, и вспомнила его рассказ о странном видении – летних днях в Колорадо, проведенных с ней и внуками, которых у него никогда не было и не будет. Злость на отца у нее еще осталась. Много злости. Девушка не знала, сможет ли когда-нибудь избавиться от нее полностью, однако теперь в ее душе появилось место для чего-то еще. Для того, что не мучит тебя ночами и не отталкивает хороших людей.

А еще она надеялась, что там, в той огромной разветвленной пещере, где упокоился ее отец, ему не было страшно и что в конце, освободившись от леденящей тьмы, он все же нашел путь в то колорадское лето и к тому человеку, каким мог бы быть.

Если все время вечно присутствует,

Все время неискупимо.

Через гроты и туннели холодного и молчаливого подземелья он возвращается – невероятно! – в крипту Абандона.

Тающий свет фонаря натыкается на железную дверь – со следами штурма, но по-прежнему закрытую.

Боль разочарования режет глубже, чем Лоренс мог представить, хотя он и готовился к этому, предупреждал себя, что она не предусмотрела варианта, при котором он вернется в пещеру. Он сам не предусмотрел его, полагая, что свет погаснет раньше и он умрет от жажды, затерявшись в гранитных внутренностях горы.

Лоренс отворачивается от двери и бредет в глубь пещеры, среди костей, боясь, что свет вот-вот погаснет и ему не удастся даже выбрать место последнего упокоения.

Решение приходит быстро. Он находит место у стены, рядом со скелетом с блондинистыми волосами, закутанным в лохмотья шерстяной кофты и прикорнувшим на каменном полу. Потемневший череп лежит на левой плечевой кости. Глория смотрит на последнее пламя последнего фонаря, мигающего посередине пещеры.

Угольная нефть почти догорела. Батарейки почти выдохлись. Они ждут, когда наступит тьма, и каждый миг ожидания еще хранит надежду.

Пламя поедает фитиль. Фонарь гаснет.

Лоренс снимает фонарь, смотрит на лампочку, и свет слабеет у него на глазах.

Скоро останется только мерцание вольфрамовых нитей, фитиля этого фонаря, а потом – ничего.