Абандон. Брошенный город

Силвертон лежал под чистеньким покрывалом свежего снега, ели и осины во дворе сгибались под его тяжестью, и весь город молчал – только с Грин-стрит доносилось ворчанье ползущего по улице снегоочистителя.

У ее ног лежала неподвижно женщина в розовом атласном халате – посиневшая, припорошенная снегом, с голыми, испачканными кровью ногами.

– О, Боже… – прошептала Фостер.

– И тогда, – сказала женщина, – вы их обоих застрелили.

– Потому что считали, что ваша жизнь в опасности.

– Расскажите еще раз, почему вы решили, что шериф Силвертона и ее брат хотели убить вас.

– Вы так смотрите на меня, как будто мне не верите.

– Дело не в том, что мы не верим…

– Мисс Фостер, у нас в городе убиты шериф и ее брат, а вы рассказываете нам, что где-то там, в глуши, лежат еще шесть тел, большинство которых мы сможем обнаружить не раньше следующего лета, когда сойдет снег. При этом ваша версия никак не сходится с тем, что я знаю о Джен Праймак, с которой проработала три года. Послушайте, я понимаю, что вам пришлось несладко, но у помощника шерифа в таком сонном городке, как Силвертон, вся эта история в голове не укладывается.

Когда Эбигейл проснулась, они сидели в ногах кровати и о чем-то шептались. Она не стала открывать глаза и с минуту слушала дебаты, касающиеся достоинств и недостатков поворота горных лыж на мягком и сухом снегу.

Масштабы Силвертона не позволяли иметь больницу, поэтому помощник шерифа на ночь поместил Эбигейл в «Гранд-Империал» и попросил двух медсестер из департамента здравоохранения округа заглядывать к ней через каждые несколько часов.

Ей нравился помощник шерифа, Ханс, высокий, худощавый парень лет тридцати, больше похожий на инструктора по сноуборду, чем на представителя закона. Он был длинноволосым, бородатым и с татуировкой на левом предплечье – взбирающийся на скалу скелет, – заметной, лишь когда он закатывал рукав рубашки цвета хаки.

А вот специальный агент из Службы охраны лесов ее нервировала. Имя этой рыжей Эбигейл не расслышала, но ее холодную, бесстрастную уверенность в себе, уверенность федерала, успела почувствовать. Эта женщина почти ни о чем не спрашивала ее, предоставив Хансу задавать вопросы, а сама сидела, откинувшись на стуле – в грязных туристических ботинках, джинсах и жилете, – и даже не пыталась скрыть недоверие и подозрительность.

Теперь спецагент холодно взглянула на Эбигейл.

– Проснулась, – констатировала она.

Они с Хансом передвинули стулья в ту сторону, где через окна второго этажа вливался теплый послеполуденный свет.

– Как себя чувствуете? – спросил помощник шерифа.

– Нормально, – сказала Фостер.

Ханс подался вперед.

– Поисково-спасательная группа вернулась полчаса назад, – сообщил он девушке. – Вы, возможно, слышали вертолет.