Абандон. Брошенный город

Теперь он плакал уже не так громко, а Гарриет, гладя его по спине, повторяла с наивной, но искренней мудростью шестилетнего ребенка, что утром он проснется совершенно другим и снова счастливым, что ей тоже бывало грустно, одиноко и страшно – из-за папочки, – но потом все проходило, и у него тоже пройдет.

Они уснули в постели Коула и проснулись лишь с рассветом, да и то лишь потому, что огонь в камине совсем угас, отчего в хижине стало жутко холодно.

Лана Хартман ничего не ела и не пила уже двое суток. Она лежала на холодном каменистом полу, глядя на шахтерскую лампу, слишком слабую, чтобы ее свет доходил до изможденных и ввалившихся лиц сидящих вдоль стен людей.

В первую ночь, проведенную в плену горы, кругом стоял такой шум, что пианистка опасалась за собственный рассудок – шахтеры пытались выбить дверь, ругались, спорили, то и дело стреляли ружья… Да еще и дети плакали не переставая. Но потом большинство шахтеров ушли искать воду, и теперь, когда в пещере стало тихо, девушка пыталась вслушаться в приглушенные голоса. Кто-то плакал, кто-то молил о спасении, обращаясь к Богу, кто-то проклинал Его, а пара интеллектуалов обсуждала философские теории, касающиеся жизни после смерти.

Сон пришел к ней в перемежающихся вспышках ночного кошмара и лихорадочных видений, а когда она пробудилась, в голове у нее шумело вдвое сильнее прежнего. Рядом, поглаживая ей волосы, стояла на коленях Джосс Мэддокс. На то, чтобы разобрать, что она говорила, у пианистки ушла пара секунд.

– …хуже всего. Лишь бы Коул не наткнулся на какого-нибудь охотника за скальпами. Люблю слушать, как он защищает своего Бога, – бормотала Джослин. – Знаю, тебе больно, а ты уж точно никак не заслуживаешь такой дерьмовой участи. Если б я могла что-то для тебя сделать, Лана, клянусь святым Господом, я бы это сделала… Я пришла спросить, не хочешь ли ты пойти со мной. Я намерена покинуть эту тухлую могилу, пройтись по пещере, посмотреть, нет ли где воды или какого-нибудь выхода.

Хартман слегка повела глазами: лицо барменши раздувалось и искажалось в свете фонаря.

– Что это значит – да? – уточнила Мэддокс.

Лана едва заметно кивнула.

– Отлично. Дай-ка помогу тебе встать! Надеюсь, ты потеряла не слишком много сил, чтобы идти самостоятельно, потому что я чертовски слаба, чтобы тащить тебя на себе.

Джосс подняла свечной фонарь, припрятанный под телом Эла, зажгла свечу и вывела Лану в пещеру. Так, при свете горящей свечи, они медленно продвигались вперед и вскоре вышли из искусственных туннелей в карстовые коридоры, после чего двинулись дальше, переходя из одного в другой. Чтобы не напороться на сталактиты, Мэддокс держала фонарь на уровне головы.

Где-то спустя час после выхода из главной пещеры они очутились в небольшом гроте.