Абандон. Брошенный город

– Тебе никогда не читали на ночь сказок?

Девочка покачала головой, и Стивен понял, что ее родители, судя по всему, были людьми неграмотными. Он поднялся со своего матраса – сшитых вместе и набитых еловыми ветками кусков мешковины – и прошел к железнодорожной шпале, использовавшейся в качестве каминной и книжной полки.

Выбрав потертый, порядком уже поистрепавшийся томик, проповедник загнал Гарриет в ее постель у камина и заботливо укрыл. Она улеглась в ногах у Стивена, положив голову ему на колени, и в течение десяти минут при свете очага он читал ей «Приключения Тома Сойера».

Проповедник закрыл книгу, когда решил было, что девочка уснула, но едва он попытался встать, не потревожив ее, как глаза Гарриет широко раскрылись, и она спросила:

– Что случилось с мисс Мэдсен?

Коул провел тыльной стороной ладони по лицу девочки. Оно было нежным и холодным. Он осторожно накрутил на палец один из ее иссиня-черных завитков.

– Молли была очень больна, – сказал мужчина наконец.

– У нее было что-то вроде скарлатины?

– Нет, у нее были проблемы с головой. Господь приказал мне покончить с ее страданиями, что я и сделал.

– Знаешь, для чего нужен револьвер?

– Чтобы делать людям больно.

– Именно. Я выстрелил пулей Молли в затылок, чтобы она больше никогда не страдала и не печалилась.

– Пуля убила ее тело, но душа ее ничего не почувствовала.

– Вы и мне выстрелите в голову, чтобы я отправилась к Господу?

– Нет, Гарриет. Тебя ждет долгая и счастливая жизнь.

Девочка закрыла глаза.

Стивен перебирал ее волосы до тех пор, пока она не уснула.

Гарриет проснулась. Огонь уже угасал, и, хотя ноги у нее замерзли, она все еще чувствовала тепло пламени на своем лице. Звук, вырвавший ее из сна, повторился снова. Привстав с комковатого матраса, девочка посмотрела через плечо на кровать мистера Коула, стоявшую в углу у стены. Проповедник зарылся лицом в подушку и издавал странные, печальные звуки.

Гарриет взяла свою куклу, встала с матраса и прошла к его постели.

– Эй! – позвала она хозяина дома.

Коул оторвал голову от подушки. Даже в слабом свете хижины его гостья увидела, что его лицо влажное, и поняла почему.

– Ты зачем встала? – спросил мужчина.

– Услышала, что вам грустно. Вы плачете потому, что больше никого не осталось.

Стивен вытер глаза и сел, прислонившись спиной к стене. Его длинные ноги свисали с кровати, и ступни касались мерзлого грязного пола.

Гарриет устроилась на матрасе рядом с ним.

– Мне грустно по многим причинам, – ответил проповедник.

– И что это за причины?

– Прежде всего мне грустно потому, что Господь приказал мне сделать нечто очень жестокое, нечто такое, на что, как я думал, Он не способен. И я тоже, если уж на то пошло. Но я сделал это, сделал потому, что мы должны повиноваться Господу. Всегда.