Ааргх. Трилогия

— Да тихо ты, дура… — таким же шепотом откликнулся второй. — Надо постучать, спросить ааргха, забрать его к себе в комнату и…

— А если он не пойдет? Ой, я не знаю, зачем мы сюда приперлись… Он точно не пойдет, я бы нипочем не пошла!

— Вот потому ты и девственница, дура! И над нами все девчонки смеются! А когда узнают, что у нас это? Ну было… с самим ааргхом… Представляешь, как все потом завидовать будут?!

— Вроде Верховная говорила, что от этого у настоящей ведьмы силы прибавляются и грудь растет! И при одном условии: надо, чтоб женщина была сверху… — Первая чуть задумалась. — Только я не умею. Нет, теоретически знаю, на картинках в библиотеке видела, похоже, как на метле на шабаш летать… А ты пробовала?

— Врешь! А давай тогда ты первая?

— Ой, ну и че, что вру?! Подумаешь, первая, первая! Зато у меня… а я зато… а ты сама… дура! — явственно обиделась вторая, и спор пошел по второму кругу.

Я так понял, что они меня делили. В том смысле что парней девчонкам уже по гроб жизни не видать, а любви и ласки всем хочется. Молоденькие ведьмы только в сказках остаются хорошенькими и привлекательными, в реальном мире любое занятие магией в первую очередь отнимает у человека молодость и красоту. Конечно, годам к шестидесяти — семидесяти если очень и очень повезет, они станут опытными ведьмами и своими чарами завлекут к себе любого смазливого паренька. Да только нужен он им будет тогда, чужой, околдованный, не понимающий, что с ним происходит, и трепетно ласкающий молодящуюся старуху. А та боится только одного: вдруг чары спадут и тогда…

— Мне жаль вас, девочки, — пробормотал я себе под нос, укладываясь поудобнее. — Зря вы пошли в ведьмы, а могли бы сейчас целоваться с любимым на сеновале…

Спор на мгновение утих, словно они что-то услышали, но через минуту вспыхнул с новой силой. Под этот эмоциональный то всхлипывающий, то мурлыкающий шепот я и уснул.

Что снилось, не помню. Вроде маленькая Эйвин, а может, и Сун, не знаю, что-то было такое, но не отложилось в памяти. А уже ни свет ни заря в нашу дверь забарабанили девичьи кулачки и хор звонких голосков, хихикая, прокричал:

— Вставайте, мальчики! Карета подана, можете выходить!

Эландер мгновенно поднялся, бодрый и свежий, словно эдакий живчик, вообще не нуждающийся в отдыхе. Гномы вставали с натугой, кряхтя, ворочаясь и, как малые дети, невнятно бормоча о том, что они чуть-чуть недосмотрели сон про золотые прииски под харчевней дяди Трувора, куда уже прорыли ход и начали выгребать первые самородки…

Племянника главнокомандующего я растолкал сам. Была бы бадья с водой, окунул бы его туда целиком и хорошенько прополоскал, ибо их аристократическое сиятельство нипочем не желало просыпаться столь рано.