А теперь держи меня

 — Всё закончено? Кто из вас убил его?

Смотрит на Тарана, потом на Мишу, останавливает взгляд на сестре. Маша медлит, прежде чем достать из кармана сотовый и небрежно бросить его парню.

Тот неумело ловит мобильник. Снимает блокировку экрана, медлит, нажимает пару раз на экран. Включается видео — я не вижу картинки, но слышу звук.

— Держи ровнее! — голос сестры.

— Уверена? — Миша. — Может, лучше я.

— Заткнись и делай, что тебе говорят… Ты мне должен. Предатель.

Возня, удар металла о бетонный пол, звук цепей.

— Хватит называть меня так, — Миша.

— Ты жалкий придурок, понял? — говорит она. — Но я всё равно люблю тебя. Пусть ты и предатель.

— Завязывайте! — Таран.

— Снимай, — уверенно говорит Маша. — А то мелкая не поверит же.

Мелкая? Это она про меня?

Секунда тишины. Выстрел.

Она засняла то, как убила Арчи? Серьёзно? Что за пафос?

— А что на счёт Малийского? — спрашиваю я.

— Сдох от передоза, — вместо сестры отвечает Миша.

Я прикрываю глаза, пытаясь разобраться в ситуации. Саша с Арчи мертвы. Что на счёт их остальных шестёрок? И что мы будем делать с Матвеем? Не можем же мы его взять и убить? Он ведь просто из зависти всё это делал, из ненависти… из мести. Прощается ли такое?

— Это конец, — снова повторяет Маша. — Твоё последнее слово?

Матвей усмехается, откидываясь на спинку стула.

Маша собирается убить его? Она же не может… Это же Матвей! Улыбающийся скромный парень, с которым мы торчали в тренировочном зале и ждали Егора после бокса. Болтали ни о чём, смеялись и уплетали чипсы с колой! Он же нам не враг…

— Постой, — из последних сил говорит Егор. — Не убивай его.

— Мне не нужно твоё сострадание, Шторм, — с ядом в голосе сплёвывает Иркутский. — Ты жалок.

— Да похер. Не хочу, чтобы Соня это видела. Хватит с неё этого дерьма…

Маша медлит, но потом неохотно опускает пистолет, и это становится сигналом для меня. Как собака я бросаюсь к Егору, не в силах сдерживать слёзы. Всё расплывается, когда я оказываюсь рядом со Штормом и утыкаюсь носом в его грудь. Вот он, живой, настоящий, дышит, перебирает мои волосы своими слабыми пальцами. Что-то шепчет, но я ничего не понимаю. И плевать. Плевать на то, что на нас смотрят все присутствующие, плевать на всё.

— И что? Отпустите меня? — иронично спрашивает Матвей, поднимаясь на ноги. — Лишь потому что какой-то жалкий… калека… попросил не убивать меня?

Злость разрастается внутри, придавая сил. Да как он смеет так говорить о единственном человеке, который был на его стороне до самого конца?

— Заткнись! — вырываюсь из слабых объятий Егора и выпрямляюсь так резко, что кровь ударяет в голову и мир начинает шататься. — Ты не имеешь права так говорить о нём!

Заплаканное лицо и уверенный, но хриплый голос — вот из чего я сейчас состою.