А теперь держи меня

 — Это Матвей.

Иркутский смотрит на нас исподлобья, окружённый со всех сторон пристальными взглядами, и бежать ему некуда. Это конец. Он загнанный охотниками дикий зверь.

— Ты вышел из диспансера раньше, чем показался нам на глаза, — говорит Маша. — Ты догадался, что Рома сдал нас Арчи, нашёл его и решил присоединиться. Отправлять в больницу цветы — это твоя идея. У тебя остался фальшивый паспорт на имя Андрея. Ты ведь был именно им, когда мы бежали в Москву. Оформил на поддельные документы симку, позвонил с неё. А, после того, как Егора привезли сюда, ты убил Рому, подстроив своё похищение. Вы оба работали на Арчибальда, вот только даже не подозревали, что всё это время этот ублюдок был моей марионеткой.

Марионеткой? О чём она говорит?

— Только я не понимаю, зачем? Ты ведь тоже был жертвой Малийского, почему тогда помогал им?

Матвей молчит, продолжая пристально наблюдать за мной. Сейчас он начнёт отнекиваться, говорить, что это бред, что он не связан с Арчи и каждое слово, сказанное моей сестрой, — враньё. И я уже готова поверить ему, но Иркутский рушит все иллюзии.

— У меня было много времени, чтобы подумать, — чуть прищуривается парень. — Меня заперли в сраном диспансере, в то время как каждый из вас радовался спасению. Никто не знает, что такое ломка. Каждый день, каждую секунду. Херовее ничего в этой жизни нет. Я там гнил, и никто из вас даже не поинтересовался мной.

Холод скользит по крови, заставляя выстроенную логическую цепочку событий рухнуть словно огромную стену. Он это серьёзно? Обиделся из-за того, что мы отправили его на лечение?

— Ты сам подсел на наркоту! — не выдерживаю я. — Думал, что мы тебе разрешим уйти на все четыре стороны? Ты бы сдох, если бы мы не отправили тебя в больницу.

— Это из-за тебя я подсел на неё, — скалится Иркутский. — Помнишь наш выпускной, а, Розина? Если бы не ты, мы бы здесь сейчас не торчали.

Обида перекрывает холод, и я сжимаю губы, пытаясь сдержать их дрожь.

— Я ненавижу тебя, — небрежно бросает Матвей. — Ты испортила нам всем жизнь. Ненавижу Шторма, за то что он выбрал тебя и забил на своего лучшего друга, — «лучший» он коверкает и выплёвывает с отвращением. — Ненавижу твою сестру, её парня, Тарана и всех остальных. Все вы просто жалкие черви, не знающие, что такое дно этой жизни. У вас же всё хорошо, да? Отличная работа, деньги на операцию, восставший из мёртвых любимый, никаких жужжащих голосов в голове. Один я получил лишь тучу вонючего дерьма.

— Завидовать вредно, — тихий голос позади меня принадлежит Максу.

Матвей лишь фыркает. Я смотрю на Егора и понимаю, что каждое слово Иркутского причиняет ему невероятную боль. Шторм ведь так сильно пытался помочь ему, до самого конца считал своим другом. А тут такой поворот.

— Арчи ведь мёртв? — усмехается Матвей.