А теперь держи меня

Медлить нельзя, иначе я могу снова его лишиться. В этот раз уже навсегда.

Несколько метров ползу на коленях, пока не добираюсь до конца прохода. Осторожно выглядываю, проверяя дорогу, но выстрелы раздаются в другом конце склада, так что здесь, кажется, никого нет. Мне страшно, но я думаю о Шторме и, собрав все силы, поднимаюсь на ноги.

Со всех ног несусь дальше, достигаю самых последних стеллажей и замираю. Сердце так бешено стучит в груди, будто собирается вот-вот взорваться. В ушах шумит, руки немеют и потеют из-за страха, мне приходится крепче схватить пистолет, чтобы тот не выскользнул из ослабевших пальцев.

Куда же делся Егор? Куда он побежал?

Недалеко от меня лестница на другой ярус, и я поспешно направляюсь к ней, оглядываясь по сторонам, чтобы не наткнуться на врагов. Ступеньки поддаются с трудом, колени совсем не сгибаются, и я почти ползком забираюсь наверх, прячась за ограждёнными металлом перилами. Взгляд падает на безжизненное тело, неестественно лежащее в нескольких метрах впереди. Не знаю, кто это, и подходить к нему тоже не собираюсь.

Больше на площадке никого нет, так что, наверное, все враги на противоположной стороне склада, а для этого мне придётся выглянуть из-за укрытия. Но мне так страшно, что тело дрожит, не слушается, предаёт. Я хочу выпрямиться и сесть, но меня, наоборот, тянет всё ниже и ниже. Хочу вскинуть руки с пистолетом, но оружие становится неестественно тяжёлым.

Зажмуриваюсь, шумно вздыхаю. Перед глазами встаёт лицо Егора, его голубые глаза, улыбка. Я ведь могу больше никогда их не увидеть. Если продолжу здесь сидеть, то лишусь их навсегда.

И я решаюсь. Собрав все силы, выпрямляюсь, выглядывая из-за укрытия, и осматриваю ярус напротив. Перед глазами всё плывёт, я вот-вот грохнусь в обморок, чтобы не участвовать во всём этом дерьме, но всё равно из последних сил цепляюсь за реальность.

И вижу их. Егора и Антона. Они на верхней площадке на одиннадцать часов от меня. Кроме них наверху никого. Парни дерутся и, судя по всему, не хотят друг другу уступать. Я прицеливаюсь, загораясь безумной идеей подстрелить Антона, но потом бросаю эту идею. Мир вокруг кружится, а я и в обычном-то состоянии не смогу попасть в цель. Слишком далеко для меня. Могу зацепить Шторма. Что же тогда делать?

Егор ударяет ногой в грудь противника, и тот отлетает в сторону. А ведь Антон же ранен! Шторм подстрелил его в тот раз, так что преимущество на нашей стороне. Тогда почему у меня такое чувство, что мы проигрываем?

Снова целюсь в них, глупо надеясь, что подобный ход поможет мне лучше разглядеть происходящее. Нет. Не могу. Всё плывёт, мельтешит и расплывается, аж хочется скулить от безысходности. Это злит и подавляет одновременно. Я целюсь чуть правее от парней, и стреляю. Зачем? Без понятия.