А теперь держи меня

Егору приходит включить дворники, чтобы прогнать животное.

— Что будем делать, если Маша с Тараном не приедут? Может, их уже схватили…

— Надеюсь, что нет, — отзывается парень. — Придётся же вытаскивать их.

Говорит так, словно только и дожидается, как бы поскорее вступить в бой и разобраться с нашими преследователями. А ведь всё шло так хорошо! Ещё бы немного, и мы смогли бы без проблем добраться до Москвы. Хотя, в какой-то момент они всё равно догнали бы нас. Это лишь дело времени…

Матвей на заднем сидении начинает шевелиться. Тихо стонет, и мы со Штормом оборачиваемся, чтобы проверить пассажира. Парень морщится, с трудом разлепляет веки, пытается сфокусировать взгляд на одной точке, но у него ничего не получается. Приподнимается на локте, снова падает обратно. Иркутский бледный, думаю, его вот-вот стошнит, а мне бы не хотелось присутствовать при этом. У меня и так желудок скручивает из-за волнения.

— Очнулся? — громко спрашивает Штормов, и Матвей морщится ещё сильнее.

Находит взглядом Егора, прищуривается, словно не узнавая.

— Где я? — язык заплетается, и приходится напрячься, чтобы разобрать слова.

— В машине, — коротко бросает Егор. — Я надеюсь, что ты будешь хорошо себя вести, иначе мне придётся тебя вырубить и запихнуть в багажник.

Тот не отвечает — ему требуются неимоверные усилия, чтобы сесть. Откинувшись на сидение, парень шумно вздыхает. Переводит взгляд на меня, смотрит такими пустыми и неестественными глазами, что становится страшно.

Матвей отворачивается в сторону окна, озлобленно осматривается, начинает усердно расчёсывать правое предплечье, будто бы укус комара. Я не знаю, на сколько ясно и чётко парень сейчас соображает и сможет ли он держать себя в руках, пока мы не доберёмся до столицы.

— Я серьёзно, Матвей, — продолжает напирать Егор. — Хотя бы одно неправильное движение…

— Я понял, — продолжает смотреть куда-то в окно, щурясь, словно от яркого света.

Так и кажется, что он вот-вот откроет дверь и сбежит, а Штормов рванёт за ним вдогонку, оставив меня в машине.

Цокнув языком, Шторм отворачивается, и я делаю то же самое. Теперь, когда Иркутский очнулся, у меня такое чувство, словно опасность подкрадывается с двух сторон, загоняя нас в угол как стая диких животных. Мне неуютно с ним, страшно. И навязчивые мысли о том, что парень может накинуться на меня в любую секунду и вцепиться в горло, не хотят покидать мою голову.

Мы сидим долго, не разговаривая друг с другом, смотрим в окно, выискивая подозрительные машины и людей, думаем каждый о своём. Мне здесь тесно и душно, не смотря на то, что я мелко дрожу из-за прохлады. Хочется выйти на улицу, но страх оказывается сильнее, и я продолжаю сидеть, нервно покусывая губы.