А потом я проснусь

— В отель заедем вместе. Хочу убедиться, что ты нормально устроилась. И вот еще…

Остановившись, я лезу в карман за кошельком.

— Возьми. Тебе понадобятся, чтобы передвигаться на такси и питаться…

Ярослава несколько секунд смотрит на протянутые пятитысячные купюры, а потом поднимает разгневанный взгляд на меня. Тогда я и понимаю, что рано обрадовался ее внезапной покладистости. Рано.

— Не возьму! Я что, по-твоему, бомжиха какая-то? Что еще сделаешь? Шмотки мне покупать начнешь? Совсем сбрендил…"

"Вообще-то про покупку вещей для нее я действительно подумал. По крайней мере, в случае, если решу взять ее собой на тусовку. И не потому, что мне неудобно за то, как она выглядит. Что-что, а выглядит она на удивление прекрасно в любом прикиде. Скорее для того, чтобы ей самой было комфортно. Все же местные клубы — это далеко не Иркутск.

— Причем тут бомжиха, Ярослава? — я стараюсь говорить как можно мягче, чтобы не потерять установившийся контакт между нами. — Просто не хочу волноваться за тебя. В каком-то смысле ты моя гостья, поэтому я чувствую ответственность…

— Не надо, — отрезает она. — У меня есть деньги. На неделю проживания хватит.

Поняв, что спорить с ней бессмысленно, я запихиваю купюры обратно в кошелек. Чайка, блин. Смешно вспомнить. И где же она планирует питаться со своими накоплениями? Кухни в ее номере не предусмотрено. Шаурму в ларьках покупать? Надо по пути в «Маттео» вместе заехать поужинать. А как быть завтра, решим.

— Я пить хочу, — неожиданно говорит она, глядя себе под ноги. — Где можно воды купить, так, чтобы недорого? Я посмотрела — здесь кругом цены втридорога.

Мне хочется сказать ей, что сто рублей за бутылку воды в вендинговом аппарате — ерунда в сравнении с тем, сколько она будет стоить в том же «Маттео», но вовремя останавливаюсь. Это для меня ерунда, но не для девчонки из северного городка, воспитанной бабушкой и брошенной идиотами-родителями.

— Я тоже пить хочу. Сейчас куплю. А ты чего в самолете поскромничала, когда напитки разносили?

— Я не скромничала, а выпила один стакан.

Я невольно улыбаюсь. Один стакан она выпила. Смешная.

— Могла еще один попросить, если хотелось. Это не возбраняется.

Ярослава предпочитает отмолчаться, и только ее пальцы, теребящие края футболки, говорят о том, что она смущается.

— Жди здесь, — командую я, передавая ей ручку своего чемодана. — Сейчас вернусь.

Оплатив две бутылки воды, я собираюсь вернуться к ней, но вместо длинных загорелых ног, обутых в голубые «конверсы», взгляд падает знакомую фигуру, облаченную в серый костюм. Внутренний голос раздраженно рявкает «Какого хера?».

Посреди зала аэропорта и всего в нескольких метрах от Ярославы стоит отец собственной персоной. Вид недовольный, как и всегда — будто весь мир задался целью его раздражать.