А потом я проснусь

Я не знаю, куда смотреть: то ли на ее посиневшие губы, то ли на неровное красное пятно, пропитавшее повязку.

— Как она? — первое тупой вопрос, выходящий из меня. — Что произошло? Куда вы ее везете? Она не приходила в сознание?

— Муж? — переспрашивает одна из женщин.

Я просто киваю, пытаясь справиться с лавиной безысходности, наваливающейся на меня с каждой секундой. С Ярославой обязательно все будет хорошо, но всего этого не должно происходить…

— Врачу вопросы зададите, когда заключение напишет. Четвертый этаж.. На посту спросите.

Я не знаю, что мне делать. Они снова ее куда-то увозят, а я до сих пор не получил ответа ни на один из вопросов.

Каталка скрывается в распахнувшихся белых дверях, а я остаюсь стоять на месте, пытаясь свыкнуться с увиденным. На это уходит около десяти минут, после чего, попетляв по коридору, мне удается найти лифт и подняться на нужный этаж. Там я провожу еще около часа, потому что «Дмитрий Олегович пока занят и сам к вам подойдет».

Сейчас я жалею, что не обзавелся модным симулятором сигарет, которым можно было б подымить в туалете. Моим нервам сгодилось бы и это.

— Вы меня искали? — Плотный высокий мужчина в белом халате смотрит на меня сквозь толстенные стекла очков. — По поводу девушки с черепно-мозговой?

Ноги тяжелеют с каждым шагом. Девушка с черепно-мозговой — это моя Ярослава.

— Как она? — глухо повторяю я свой тупой вопрос, тщетно пытаясь разглядеть за очками честный ответ.

— У нее внутримозговая гематома правой височной доли. Это когда кровь попадает в мозг. Пациентка в коме.

Грудь жжет от скопившегося воздуха, который я забыл или не смог выдохнуть. В коме. Ярослава в коме. Как в дебильном кино.

— Что ей сейчас нужно… Что делать? В смысле, чем я могу помочь.

— Привезите ее документы и оповестите родных, — без лишних эмоций говорит мужик. Из-за шока я даже имя его забыл. — Остальным мы сами займемся.

Значит, только привезти документы, — фиксирует мозг. — Родных у Ярославы нет.

— Как это случилось? В смысле, как это могло произойти?

— Это уже нужно спрашивать не меня, а полицию. Они должны были приехать на место происшествия.

У меня голова идет кругом. Полиция? Место происшествия? Блядь, почему я так туго соображаю?

— То есть, вы подозреваете нападение?

Врач пожимает плечами.

— Я ведь не судмедэксперт. Девушку нашли ночью во дворе дома с рассеченной головой. Алкоголя в крови совсем незначительное количество, так что едва ли она сама налетела на стену.

Только чувство приличия не позволяет мне мешком опуститься на пол. Я тупой осел. На нее напали. На Ярославу напали.

— Извините… — бормочу я и, так и не спросив его имя, быстро иду по коридору. Отчаяния, безысходности, неверия, паники — всего этого больше во мне нет. По крайней мере сейчас.