А мы любили (СИ)

— Судя по тому, как Риана трогала тебя, она так не думает.

— Она это прекрасно знает, — от его тона веяло холодом.

— И зачем мне эта информация? — Джамиля подошла к нему так близко, что он мог поклясться, что слышит биение ее сердца. Задрав голову, бывшая буравила его взглядом, полным презрения и боли. Именно такой она была в последние месяцы их брака.

— Хочу, чтобы ты знала: моя самая большая ошибка в жизни, за которую я расплачиваюсь сейчас и буду расплачиваться в будущем — это связь с ней. А Алишер, — выдохнул он и опустил глаза, — так просто случилось. Я потерял бдительность.

— Еще раз: зачем мне эта информация? — чеканя каждое слово, сверлила его взглядом Джамиля. — Зачем мне знать, что ты пытался забыться с секретаршей?

— Я не оправдываю себя. Время тогда было тяжелое для нас обоих.

— Однако я не легла в постель с другим, — пустила смоченные смертельным ядом стрелы.

— Правильно. Ты вообще не вставала тогда с кровати, — насупился Даниал.

— И это стало поводом для измены? Жена — овощ, а молодая помощница всегда под рукой, — со всей злости выплюнула она.

— Давай, обвиняй во всем меня, как ты и привыкла. Да, я забылся Я ошибся. Но не потому что ты тогда была овощем, а потому что я устал. Физически, морально устал от всего. Ты не хотела жить, плюнула на живую дочь, на работу, на меня в конце концов. Мы с Камелией вытаскивали тебя, как могли. Она кормила тебя с ложки, я носил на руках и купал, потому что ты была настолько слаба, что не могла даже ходить. Истощение, обезвоживание, твои нервные срывы, бессонница. Мы пережили это с тобой. Я делал то, что должен делать муж. Я старался, как мог.

Напряжение нарастало. Видит Бог — он не хотел, но когда она становилась такой, у Даниала срывало к чертям все предохранители.

— Ты зачем пришел? Говорить мне гадости? — процедила сквозь зубы. — Я тебя не предавала.

Даниал стиснул зубы до выступивших желваков. Кадык резко дернулся от напряжения. Он держался, как мог, потому что она была права.

— Да, предал я. Мне за это отвечать. Ребенок есть и он мой. Но я не живу с ними. Обеспечиваю, но не живу.

— Мне все равно, с кем ты живешь, — блеснув глазами, чуть ли не по слогам проговорила.

А в нем уже проснулся зверь. Схватив ее за руку, он притянул ее к себе и посмотрел сурово, сведя брови к переносице и сжав губы в нитку. Оба дышали учащенно, смотрели с яростью, сдерживались, чтобы не взорваться. А чеку-то уже вырвали.

— Нет, тебе не все равно, Джама, — промолвил тихо, но жестко, так что холодок по позвоночнику пополз.

— Отпусти, — попыталась вырваться, но безуспешно.

— Не могу, — выдохнул он. — Не могу я без тебя, Джамиля.

— Все это время же мог как-то?

— Пытался полтора года жить и не трогать, наблюдая за тобой издалека. А в день твоего рождения ноги сами к тебе привели.