А мы любили (СИ)

Давай поговорим, — решительно возразил Даниал, положил ладони на холодный темно-серый металл.

— Нам не о чем говорить, — стояла на своем хозяйка.

— Я звонил тебе, у тебя телефон отключен.

— И поэтому ты пришел? Зря…

— Джама, — он стукнул кулаком — явно разозлился. — Открой или я выломаю дверь. А ты знаешь, я могу.

Джамиля скрестила руки на груди и пожевала нижнюю губу. Он ведь не шутил — захочет сломать — сломает. Развернувшись, она повернула замок вправо и все-таки открыла.

— Даю тебе пять минут, — процедила она и пошла в зал, напрочь забыв, что у нее там беспорядок.

Даниал вошел следом и остановился в дверях, окинув взглядом стихийное бедствие.

— Джама, ты опять?

— Что опять? — огрызнулась она. — Это просто фотографии.

— Это его фотографии, — сказал с нажимом и поднял с пола снимок их счастливой семьи: он, Джамиля, Камелия и Закир на море. Дочери тогда было 13, сыну 9. Джамиля уже была звездой, вела восьмичасовые новости и работала посменно: неделю она, неделю другой диктор. В свободные от эфиров дни занималась детьми и домом. Они тогда были очень счастливы.

Двенадцать лет назад

— Мам, давай вставай к папе, я вас сниму, — Камелия перехватила фотоаппарат у Джамили. — Что мы зря тебе такое платье красивое выбирали.

— И правда, — посмеялся Даниал. — А то только мама нас фотографирует, а ее везде мало.

Солнце садилось за горизонт. Море было спокойное и блестящее от золотистых лучей уходящего светящегося шара. Чайки кричали вдали, а песок под ногами стал уже прохладным.

— Так, давайте, вставайте ближе друг к другу, — командовала дочка. — Папа, обними маму и смотри ей в глаза. Да-да, вот так.

У Камелии загорелись глаза, когда она навела на родителей объектив и поймала их взгляды — такие живые, настоящие, теплые. Папа смотрел на маму влюбленными глазами, а она улыбалась ему и поглаживала по руке, которой он ее обнимал. Подол платья и длинные волосы красиво развевались на ветру. Даниал даже забыл, что они не одни и чуть наклонился, задев кончиком носа ее нос.

— Ой дурааашки, — засмеялась дочка."

"— Поцелуй маму, пап, — потребовал Закир. — Ну давай. Целуй! Мы закроем глаза.

Смеялась и Джамиля. Даниал все-таки поцеловал ее, но в щеку, и дети довольно захлопали в ладоши.

— Ну все, на этом фотосессию можно считать закрытой, — сказал папа.

Наши дни

— Зачем пришел? — устало спросила Джамиля, положив руку на сердце.

— Хотел объясниться.

— Я уже все поняла. И посчитала.

— Да, — кивнул Даниал, глядя ей в глаза. — Алишер — мой сын.

— Твой сын от помощницы. Поначалу я даже удивилась, — усмехнулась. — А потом подумала: как предсказуемо и пошло — босс и его секретарша. И мы были все еще женаты.

— Между нами сейчас ничего нет. Только общий ребенок.