А мы любили (СИ)

Он и сам знал, какой Риана может быть, ведь когда-то у нее получилось его соблазнить. А он — дурак — поддался, отключил мозги, затуманенные алкоголем.

— Почему она? Почему она? Почему? — повторяла Джамиля, глотая горькие слезы.

— Джама, это не все, — Даниал погладил ее по спине и поцеловал в висок. Она отстранилась и вопросительно посмотрела.

— Что еще?

Даниал повернулся, взял пиджак, который ранее бросил на диван и вытащил из внутреннего кармана конверт. Джамиля сморгнула соленые жгучие слезы и ничего не понимала. И тогда Даник рассказал ей своих подозрениях, странном тесте ДНК и вопросах, которые возникли у него и Камелии.

— Ты хочешь сказать, что Кама брала у меня образец ДНК не для теста на определения этноса? Ты сейчас мне говоришь о том, что тот мальчик — сын Закира?

— Да, — осипшим голосом ответил Даниал и взял ее лицо в ладони. — Алишер — не мой сын, Джамиля. Он наш внук. ДНК-тест это подтвердил.

Несколько секунд Джама смотрела на него, как на сумасшедшего. Тихий, глубокий шок был громче тысячи слов. Все, что ей только что открылось, казалось нереальным и придуманным. Если это розыгрыш, то очень жестокий.

И тем не менее, в его взгляде она прочитала, что все это правда, что в жилах того самого малыша, похожего на Закира в детстве, течёт и ее кровь тоже. А ведь Джама не могла объяснить, почему при всех вводных, она не ненавидит Алишера. Эти его большие, черные глазки, густые волосы, румяные, пухлые щёчки. Он ведь настоящий Ибрагимов.

— Привези мне его, Даник! Пожалуйста, привези мне этого мальчика! Я хочу на него посмотреть! — взмолилась Джамиля, сжав до скрипа ткань рубашки.

— Хорошо. Завтра, — пообещал он.

— А можно сегодня? — с надеждой взглянула на мужчину.

Он лишь молча покачал головой.

— Там все сложно. Его мать неадекватна, но она мать, и по закону я не могу так просто отобрать у нее Алишку. Но ты не волнуйся. Я уже дал задание адвокатам. Я не оставлю Алишера с ней и оформлю полную опеку над ним.

— Я хочу видеть эту тварь Риану. Хочу посмотреть глаза этой змее! Я сотру ее в порошок. Подключу все свои связи, — срываясь, зашипела Джамиля.

— Я всё сделаю сам. Не лезь туда, пожалуйста. Слышишь?

Джамиля смотрела на него с обидой, хотя и понимала, что в его словах больше смысла.

— Да, — все-таки согласилась она.

Весь вечер Джамиля думала о Закире и его сыне, снова просматривала старые фотографии, вспоминала черты лица внука. И так захотелось его обнять, прижать к груди и расцеловать, как когда-то сына. А ночью, лежа в кровати, Джама вдруг вспомнила сон, в котором Закир просил разобрать его вещи и просил за что-то прощение. Она тогда так и не разгадала эти слова, но теперь многое встало на свои места.

Утром Даниал позвонил и предупредил, что привезет малыша к двенадцати в парк рядом с домом Джамили.