А может, я умею?

Почему взятый из дома малютки ребенок — Гришка мог ляпать все, что угодно, но сведения об отце и матери Алисы, лишенных родительских прав, у Георгия хранились в отдельной тайной папке — как мог этот ребенок быть настолько похожим на своих приемных родителей?!

Впрочем, таковыми Георгий и Ирина себя не считали. Никогда не считали. А год назад биологические родители Алисы — а Георгий на всякий случай держал руку на пульсе по их поводу — они погибли, дом сгорел. По счастью, кроме них двоих, там больше никого не было.

Алиса была их дочерью, Иры и его. Девочка не помнила свой жизни в доме малютки, место жительства Георгий и Ирина сменили — Гоша дал жене возможность с нуля свить новое, их гнездо. Так что и для Алисы они были папа и мама, без вопросов. Даже не папа и мама — а папочка и мамочка. Гошка не знал, на самом ли деле Алиса не помнила о своих первых годах жизни в доме малютки. О первых месяцах с матерью она точно не помнила. Как не помнила о том, как ее забирали у биологических родителей службы опеки. Но, возможно, более поздние воспоминания… что-то из них…

Георгий много об этом думал. Пытался ворошить свои детские воспоминания, но у него выходило так, что раньше лет четырех — ни черта не помнил. Получается, и Алиса не должна была помнить. Но эта нежная привязанность, которую девочка постоянно демонстрировала отцу и матери, Георгия до сих пор удивляла. И умиляла. И иногда вызывала комок в горле.

С Ириной они этой темы никогда не касались. Но Гошка видел, как Ира купается в потоке детской любви. Постоянные обнимашки с Алисой, перешептывания, хихиканья, топот детских ног в спальню в любое время суток: «Мамочка, папочка, я соскучилась!». Уже давно забыта прекрасная привычка спать только в трусах, а то и вовсе нагишом. У них обоих с Иришкой образовалась целая коллекция пижам, а в кровати — выставка длинноухих зайцев, которых Алиса предпочитала всем в мире медведям.

Они прежде всего родители. Разве что в последний их отпуск у теплого моря они с Иркой тряхнули стариной. Ну или чем там получилось..

— Папочка! — голос Алисы вторгся в его мысли. — А Яночка здесь?!

2

Это было тоже из категории вещей, не переставлявших изумлять Георгия. И дело даже не в том, что Алиса испытывала к Яне нежную привязанность, которая немногим уступала чувствам девочки по отношению к родителям, бабушке с дедушкой, дяде с тетей и двоюродным братьям. В конце концов, Алиса пребывала в том благословенном возрасте, когда ребенок — если его жизнь сложилась благополучно — любит весь мир. Но отношение Яны к Алисе Георгия изумляло — с учетом того, что когда-то у Яны были к нему чувства. А, может, и не было их, чувств этих, а так, каприз. Или перегорело все. Но факт остается фактом — Яна тоже очень нежно и трепетно относилась к его дочери.