А может, я умею?

— Может, ты и правда умеешь чинить сломанных кукол….

Слезинка все-таки упала из глаза, прямо на шов из двух строчек. И они вдруг соединились.

— А ты как думала. Конечно, умею, — Ира почувствовала его губы на своем виске — Ну что, родная, поехали домой, а?

2

Они ехали и молчали. Георгий время от времени бросал взгляд на Иру. Она смотрела вперед, перед собой. Иногда — в окно. На него смотреть, кажется, боялась. Но его это не огорчало. Пусть она переживет и переварит то, что произошло сегодня. Ему и самому бы это не помешало.

Георгий не готовил никакой речи. Он не знал, что скажет ей. Знал только, что должен любой ценой убедить ее… в чем?

Вот в том, что сказал сегодня. Получается, все правильно сказал. Если Иришка ему поверила. Раз едет с ним в машине к нему домой. Машина остановилась на светофоре, и Георгий повернулся к Ирине. В этот раз она не стала игнорировать его взгляд и тоже повернула лицо. Они молча смотрели друг на друга, пока на светофоре не загорелся зеленый. Лишь тогда Георгий отвел свой взгляд от Ирины. От той, которая ему стала необходима. От той, которая станет его женой — как сегодня выяснилось. И будет рядом с ним каждый день — начиная с сегодняшнего.

И все это так правильно. Вот правильно — и все. Все он сегодня сказал и сделал правильно. И Ирка молодец — сдюжила. Ну, почти. Ее бы теперь еще как-то из этого молчаливого ступора вывести.

***— Знаешь, что у меня есть? — машина припаркована во дворе, у подъезда.

— Триста ослов?

— Помимо них, — Гоша полез в карман, а потом протянул Ирине зажатый кулак. И медленно разжал. — Вот. Ключ от тайной комнаты с сокровищами.

Ее губы дрогнули в слабой улыбке. Вот и отлично. И Георгий открыл дверь машины.

***Наползла серая туча, день захмурился, раньше времени перетекая в вечер. А на крыше и вовсе гулял порывистый ветер.

— А вот я тут чуть с ума не сошел, когда разгадал твой квест и нашел записку, — Гоша обнял Иру, прижал спиной к своей груди и уперся подбородком в макушку. — Как ты могла так поступить со мной, Ирка?

Она молчала. Только головой двинула — и теперь прижималась виском к его щеке. А потом все же ответила.

— Ты же простил меня?

— Куда я денусь."

"И она снова замолчала. Георгию остро захотелось что-то с этим молчанием сделать.

— А помнишь, как на этом же месте мы…

— Что?

— Вот это.

Георгий развернул ее к себе — и поцеловал. Может, это и неправильно. Может, не ко времени сейчас. Хотя целовать любимую женщину — время всегда подходящее. И хватить молчать, Ирка!

Говорить она не начала. Но неожиданно крепко сама притянула его за шею. И отвечала на поцелуй смелыми касаниями губ, и приоткрыла эти губы. И вот двое на крыше сплелись уже совсем плотно и близко. Пусть и молча.