А может, я умею?

 И, несмотря на то, что Георгий стоит в паре шагов, кажется, что он так близко, что мешает дышать.

— Я мог бы сказать, что сочувствую тебе — но что-то мне подсказывает, что мое сочувствие ты сейчас не примешь. Скажи лучше, почему ты бросила меня.

Ирина смотрела на Георгия, не веря услышанному. Бездумным движением вытащила еще одну сигарету и прикурила.

— Я тебе только что об этом сказала.

— Ты сказала, что не в состоянии зачать ребенка. Мне очень жаль. Это в самом деле тяжелое испытание. Но какое отношение это имеет к тому, что произошло между нами?

Он издевается. Вот теперь — совершенно точно издевается. На все гвозди!

— Ты хочешь, чтобы я произнесла это вслух, верно? Хорошо, я скажу. Я тебя люблю, Гош. Не представляла, что когда-то и кого-то смогу полюбить после… Неважно.

— Важно.

— Окей, — она глубоко затянулась. — Я сделала аборт по настоянию бывшего мужа. Аборт был сделан крайне неудачно. Его сделала мне моя свекровь. Бывшая. После него я потеряла возможность иметь детей, — Георгий что-то процедил сквозь зубы, но Ира не стала вслушиваться. — После такого предательства я думала, что больше никогда и никому… Ладно, пафос пропустим. А тут ты. И…

— И?.. — напряженно повторил за Ирой Георгий.

— Ты разве не знаешь, как устроены женщины, Гош? — в какой момент она перестала бояться? В какой момент она стала говорить все, как есть? Не подбирая слов и не стараясь выгородить себя? — Даже если она бесплодная? Мы все равно начинаем строить планы на того, кого любим. Мы хотим жить с любимым человеком. Создавать с ним семью.

— Я что-то такое про женщин подозревал.

— Ну а раз подозревал, то дальше тебе все понятно.

— Нет. Совершенно непонятно.

И второй окурок полетел в урну.

— Я не та женщина, с которой можно создать семью, Гоша.

— Почему?

— Но зачем?!

Он молчал. Молчал и смотрел на нее. Что-то такое было в его взгляде, что Ирине стало вдруг страшно. Не сам взгляд пугал. А то, что она не в состоянии ему противостоять.

— Не говори мне, что любишь меня, все равно не поверю!

— И не собирался, — после паузы ответил он. — Пока не собирался. Момент сейчас явно не подходящий.

Его слова… Такие понятные и одновременно совершенно непонятные… они причиняли боль. К которой она оказалась все равно не готова.

— Ты что, не понимаешь?! — голос вдруг сорвался на крик. — Я же сломанная кукла, Гош! Сломанная, выпотрошенная, ни на что не годная. Зачем тебе такая?! Тебе нужна нормальная женщина, которая… с которой…

— А ты точно знаешь, какая мне нужна женщина?

Его много. Его так много, что он перекрыл весь кислород, и сделать вдох не получается. Ира схватилась за горло.

— Гош, ты… Ты не понимаешь.

— Это ты не понимаешь, Ирка. Может, я умею.

— Что?!

— Чинить сломанных кукол.

Она почувствовала, что дрожит подбородок.