А может, я умею?

— Знакомство с братом и его семьей как укладывается в эту твою теорию? — огрызнулся Гоша. Но что-то в Люсиных словах зацепило, и теперь свербело в висок.

Серьезные намерения… Серьезные намерения…

— Но это вообще знак доверия, я бы сказала, — признала свою неправоту Люся. — А если…

— Вот именно — доверие! — перебил Георгий свою невестку. — И именно — серьезные намерения! Как только я продемонстрировал, что у меня серьезные намерения — она и смылась!

— Быть этого не может! — у Лютика от удивления даже рот распахнулся. — Женщины себя так не ведут!

2

— А это не женщина, это — коза! — Гоше от открывшейся ему истины на месте не сиделось, он встал, прошелся до окна. Но не лето в зените с зеленью деревьев и бликами солнечного света он там видел. Гоша напряженно думал. — Но ведь правда, Люсь. — Георгий снова обернулся, и взгляд его, направленный на невестку, был совершенно растерянный. — Именно так и случилось. Ей. Именно ей не нужны серьезные отношения! Она ничего о себе не рассказывала, понимаешь? Так, отделывалась какими-то огрызками информации. Я даже фамилию ее до последнего времени не знал, представляешь?!

Людмила некоторое время смотрела на него — все теми же круглыми от удивления глазами — а потом указала взглядом на место перед собой.

— Садись. И рассказывай. Все. И быстро. А то Ромка скоро проснется.

Во время Гошиного рассказа Люся ахала, прижимала пальцы к губам, один раз рассмеялась. А потом залпом выпила чашку остывшего чая.

— Гош, она где-то обожглась, — вынесла Люся вердикт. — На ком-то крепко обожглась и боится теперь всего.

Георгий пришел и сам к такому же выводу. Вот что делает монолог в обществе правильного слушателя! Он кивнул.

— Гош, а ты не пробовал… ну… дополнительную информацию получить? — Люся протянула руку и щелкнула кнопкой чайника. — Про мужа ее бывшего? Мне кажется, в нем может быть дело. Может, он этот был… слово все время забываю… абажу… нет… арбу… нет, не то. — Люся разблокировала экран смартфона и через несколько секунд громко добавила: — Абьюзер, вот!

— Это кто? — осторожно спросил Гоша. Слово, кажется, когда-то слышал, но смысл…

— Это домашний тиран!

— Как ваш младший?

— Гоша! — сверкнула на него глазами Люся. — Ты прекрасно понимаешь, о чем я говорю.

Ну не то, чтобы прекрасно. Но примерно — представлял. Георгий попытался примерить эту роль к бывшему мужу Ирины, предположить, как это отражалось на ней, и нахмурился. Коза Ираида не походила на жертву домашнего насилия. Но, с другой стороны, что он о ней вообще знал? Только недавно стало понятно, что — ничего. И на кого она похожа или может быть похожа — теперь и вовсе непонятно. Гоша еще раз вернулся к идее домашнего насилия — и почувствовал, как сами собой скрипнули зубы.