А может, я умею?

Но почему бы ему не приехать сегодня пораньше по какой-то другой причине?

Ира бросила взгляд на экран монитора, на который были выведены картинки с камер — и замерла. Во дворе, недалеко от подъезда, стояли они. Те самые парни, которым она так неосмотрительно открыла дверь пару месяцев назад. Которые так ее напугали. С такой вот агрессией, почти насилием в свой адрес Ира столкнулась впервые. И все еще не могла перестать думать об этом, прокручивая различные варианты — как надо было поступить, что можно было бы сделать. И раз за разом мысли возвращались к ее спасителю.

Ира бросила еще один взгляд в монитор. Поежилась. Их снова четверо. Они курили и смеялись. Ирина зябко передернула плечами и поспешно отвернулась от экрана. Ну что она, в самом деле? Ничего они сейчас ей не сделают. А дверь она больше им не откроет. Но взгляд ее как магнитом снова потянулся к монитору. А там теперь стояло пятеро.

Эти четверо и Гоша.

Ира прильнула к экрану почти носом. Она видела, как у парней погасли улыбки, как что-то говорит Гоша, движения его рук. Как один из четырех наклоняется, словно хочет что-то подобрать с асфальта. И как потом парни резко и дружно пошли в сторону от дома. А Гоша пошел к подъезду.

3

— Привет, — он стояла в любимой позе, прислонившись плечом к дверному косяку.

— О чем ты с ними говорил?! — Ира не усидела на месте и подошла к Георгию близко.

— Здороваться и целовать не будут, как я понял, — вздохнул Георгий. И, качнувшись вперед, неожиданно коснулся ее щеки губами. — Я объяснял отрокам, что нельзя бросать окурки на землю, для этого есть урна.

— Гошка… — Ира беспомощно выдохнула. — Ну кто тебя просил…"

"— Никто. Я сам. Самостоятельный, — он посмотрел на часы. — Я заказал еды из «Прованса». Доставка через полчаса. Решил повторить телятину в горшочках.

— Гоша… — у Ирины снова не находилось слов. От страха — сначала воспоминаний о своем страхе, а потом непонятный и неконтролируемый страх за него. И это ожидание. Ожидание его. — Гош, они малолетние отморозки!

— Я большой мальчик и малолеток не боюсь, — пожал плечами он. — Так как насчет телятины? Будет еще сыр, пастрома, овощи, на десерт — чизкейк с карамелью.

— Гоша, ты что, не понимаешь?! — чем больше он говорил, тем больше ей хотелось спорить. Даже кричать. — Их четверо. А может и больше! И они реально подлые и без тормозов! Ты понимаешь, что они запросто могут тебе какую-нибудь пакость сделать?!

— Ириш… — как-то устало выдохнул Георгий. — Я уже не боюсь отморозков. Я от таких свое однажды получил, как видишь, жив. Хотя врачи сомневались, что смогу ходить. В самом оптимистичном прогнозе обещали хромоту. А я, — он притопнул ногой. — Даже не хромаю.

— Как?.. — тихо и растерянно проговорила Ира.