А маме не скажем

Всегда считал тебя лишь человеком, а иногда… – жестко усмехаюсь. – И им не считал. Все кончено. Мы выкупили свою свободу. Радуйся. У тебя есть сильный партнер, который поведет твой бизнес… Ну куда-нибудь точно. Мне плевать! Возомнил себя вершителем судеб, папа? Не прокатило, извини. Это тебе за всех нас: за маму, которую ты предал и унизил; за брата, которого ты считал личной вещью; за Милли, жизнь которой тебя вообще не касается, и за многих других, кого до этой минуты ты держал в страхе, считая деньги наивысшей ценностью. Пусть так и будет, – пожимаю плечами. – Счастливо оставаться, – разворачиваюсь, чтобы уйти, но тут мама не выдерживает.

Она обходи меня и дает самому Михаилу Реваль звонкую пощечину.

– Это тебе за Кристиана, – шипит она, словно разъяренная кошка.

Новая пощечина, и глаза отца налились кровью от злости.

– А это за Стэфана! Не смей трогать моих детей! Я уничтожу даже то, что у тебя еще осталось! – с гордо поднятой головой она уходит, не видя, как вмиг постаревший мужчина опускается задницей на край стола, понимая, что лишился семьи и вскоре лишится всего остального, если не выйдет как-то договориться с Амировым.

– Пока, – я вновь по-детски улыбнулся, помахал рукой папе и вышел следом за потрясающей женщиной, являющейся нашей мамой.

Мы молча спустились вниз. Так же молча сели в машину, где нас уже ждал Камаев. Я взял в ладони дрожащие мамины руки и впервые за все это время увидел, как она плачет. Тихо, не проронив ни слова. Только слезы одна за другой падают и падают на наши руки. Обнял ее крепко, но бережно. Меня тоже стало трясти. Адреналин выходит, давая мощный откат по нервам.

– Куда едем? – спросил у нас Камаев.

– В дом отца. Нужно кое-что забрать.

Мужчина кивнул и завел машину.

– Что мы скажем Инне? – спрашиваю у матери, когда она немного успокоилась, а мы уже почти достигли нужного места.

– Ничего пока не говори, – улыбается она. – Скажу, что пригласила девочку в гости, пока я в России, чтобы познакомиться с новой семьей и наладить отношения. Всем нам нужно просто успокоиться, Стэфан. Потом уже сами поговорите с ней. Через несколько дней.

– Спасибо, – не перестаю ее благодарить.

Инна встретила нас взволнованным взглядом. Совершенно растерялась, увидев со мной маму.

– Пойдемте, Инна, – добродушно сказала она. – Пошепчемся по-женски, пока мальчики тут разбираются со своими делами.

Я бегом поднялся в свою комнату, взял рюкзак и большую спортивную сумку. Свои вещи мы сюда практически не перевозили, только то, что нужно всегда, потому быстро покидав мелочевку в сумку, упаковал ноут и направился в комнату Криса. Там провернул тоже самое, забив рюкзак.

В спальне Милли растерялся, пытаясь сообразить, что нужно взять с собой нашей девочке.