А маме не скажем

Когда Тая рассказывала мне про отца Германа, это казалось таким далеким, а здесь…

– Он уже не ребенок! – рычит Михаил на мою маму. – Было за что, вот и получил. Милли!

Я аж подпрыгнула на кровати, когда он рявкнул на меня.

– Бери мать, идите отсюда! Дайте врачу сделать свою работу.

– Миш, ты с ума сошел? – продолжает мама, совершенно его не слушая. – Как? Как так можно было?! Миш?!

Он просто схватил ее за руку и вытолкал в коридор. Из-за открытой двери я услышала его слова.

– Я сказал, он заслужил! Забери дочь, потом поговорим. – Михаил вернулся в комнату, где я все еще сижу возле Кристиана, а он крепко сжимает мою руку. – Милли, я не понятно сказал? Иди к себе. Его осмотрят.

Крис нехотя меня отпустил. Сижу и вопросительно смотрю на побитого мужчину.

– Иди, маленькая, – шепчет он. – Все нормально.

Только после этого я все же решаюсь оставить мужчин одних.

По этажу мечется мама. Она не знала своего мужа таким и сейчас просто не понимает, что делать. Я давно не видела столько растерянности в ее глазах. Кажется, никогда. Мы так отдалились друг от друга в последнее время, что я даже сейчас никак не могу решиться подойти ближе и просто ее обнять. Мама сделала это сама. Она буквально кинулась в мои объятия, прижала к груди, в которой как сумасшедшее колотится сердце.

– Это так ужасно, – первые слезы капнули мне на руку. – На нем же живого места нет. За что? Он же сын! Его родной сын! Как же это ужасно, – плачет мама, а я нет. Ни единой слезы только злость на человека, разрушающего чужие жизни. – Милли, нам нужно уехать, – вдруг говорит мама.

– Нет, – отвечаю твердо. – Я никуда не поеду. Хватит!

Она непонимающе уставилась на меня.

– Ты сама выбрала эту жизнь. Ты хотела быть с ним. Ты ведь любишь его. Куда ты хочешь снова уехать? Мама, я не могу так больше.

– Вот и правильно, – раздался голос Михаила у меня за спиной. – С Крисом все нормально. До утра проспит. Останутся только синяки да пара ссадин. Девочки, – он обнял нас обеих. – Отвратительная ситуация, знаю. Вспылил, но поверьте, у меня для этого есть веские основания. Мы с сыном разберемся сами. Иди ко мне, – отчим притягивает к себе маму. – Испугалась?

Та кивает и утыкается в его грудь, как маленькая девочка, ища защиты у монстра.

– Не надо, – он гладит ее по спине. – Мы взрослые люди. Мы во всем разберемся. Ну что такого страшного произошло? Разбил нос даже не мальчишке, мужчине. Тоже мне, травма, – пытается улыбаться Михаил. – Милли, детка, если хочешь, можешь посидеть с братом. Только недолго, тебе на занятия утром, не забывай.

Я кивнула, ошарашенно глядя, как мама… Моя мама так легко ему поверила!

Но, с другой стороны, чему я удивляюсь? Она любит его. Слепо, как девчонка. У нее столько лет никого не было рядом, чтобы заботиться, помогать.