А маме не скажем

– Мой мальчик, – рыдает в голос родной человек, а мне стыдно.

Мне безумно стыдно, что я был таким отвратительным сыном! Просто мудаком.

– Не плачь, – прошу ее. – Я здесь. Все нормально, – вытираю слезы с ее щек.

На нас оглядываются люди. Плевать. Мне впервые за долгое время стало хорошо и спокойно.

– Ты голодный? – мама нервно поправляет на мне помявшуюся одежду. – Устал?

– Соскучился, – признаюсь в ответ. – И да, – улыбаюсь во все свои тридцать два. – Я голодный! В самолете не ем практически, ты же знаешь.

– Знаю, – она жмется ко мне, пока мы идем до такси.

Не выпускает руку, пока едем через узкие улочки города к небольшому уютному домику. Стало мерзко от того, что отец выделил недостаточно денег, чтобы купить что-то лучшее. – Не смотри так сурово, – мама заметила мой взгляд. – Мне здесь нравится. И зачем мне больше? Я ведь живу одна.

– Это низко с его стороны.

Мама вновь подошла ко мне. Осторожно взяла за руку.

– Посмотри на меня, Стэфан.

Опускаю взгляд, чтобы видеть ее лицо.

– У меня правда все хорошо. Твой отец… – она тяжело вздохнула. – Очень непростой человек. Мы обязательно поговорим с тобой об этом, но не сейчас, – включила она строгого родителя. – Ужинать и отдыхать, мой мальчик. А если хочешь, можно немного прогуляться. Ночью здесь тоже очень красиво. Ты ведь любишь смотреть на ночной город.

С этими слова она стала что-то разогревать на маленькой кухне, а меня рвет на части. Меня ломает и выворачивает наизнанку. Да, черт возьми! Я люблю! Ночной город. Звездное небо. Саму жизнь. Ее течение, движение. Люблю, когда люди улыбаются, если им хорошо. Улыбаются, когда больно, ведь это проявление наивысшей силы духа. Я задыхаюсь в том дерьме, в которое погрузил нас всех отец. Моя Милли тоже там задохнется. Ей нужна свобода еще больше, чем мне. Она не сможет творить, она снова закроется, растворится, потеряется. Кристиан не вывезет все один. Ради малышки, ради брата я должен сделать все возможное. Я отдам свою долю в бизнесе отца, продам квартиру, машину. Душу, если понадобится, чтобы вернуть себя. Чтобы освободить их. У меня есть преимущество. Отец не берет меня в расчет, думая, что я просто бесплатное, не особо удачное приложение к своему брату. Это мы еще посмотрим!

– Стэфан, – не сразу услышал, как зовет мама. – Садись есть.

На столе мой любимый пирог, овощной салат и тушеное мясо. Она ждала. Снова стало тепло и уютно. Быстро справившись с ужином, сам вымыл посуду, не позволив хозяйке этого скромного жилища прикоснуться к грязным тарелкам.

– Не смотри так удивленно. Я вообще-то жил один, если ты не забыла. В последнее время просто все пошло не по плану. Ты предлагала прогуляться. Не передумала? – спросил, выставив на сушилку последнюю тарелку.