А маме не скажем

Папочка уже разговаривает с очень пожилой женщиной в белом халате. Кивает в мою сторону. Подхожу к ним.

– Надо же, – она улыбнулась тонкими губами. – А был вот такой, – показывает примерный размер новорожденного ребенка.

– Угу. Вырос, – отвечаю без энтузиазма. – Мы можем установить отцовство на этом сроке? – совершенно серьезно интересуюсь у врача.

– Можем, если в этом есть необходимость. Но ты уверен, что оно тебе нужно? Не будешь потом жалеть, что не доверял любимой женщине? – начала она читать мне мораль.

– Любимой? Ей я буду доверять. Что нужно сделать для проведения анализа? – перевожу разговор в нужное мне русло.

– Сдать биоматериал и взять анализ крови у будущей мамы.

– Прекрасно. Мы можем сделать это сейчас? – ощущаю ненавидящий взгляд Ланы, прожигающий мою спину.

– Конечно. Пройдемте, – говорит доктор, а за спиной слышится тихий стон.

Моя невеста начинает плавно оседать на пол. Даже с места не сдвинулся. Меня опередил отец. Поймал, аккуратно усадил на стул. Ей тут же принесли воды, нашатырь, стали мерять давление, а мне смешно. Это такой дешевый спектакль, что аж воротит."

"– Ничего. Бывает на таком сроке, – причитает врач. – Но кровь сейчас лучше не брать. Станет хуже. Пусть будущая мамочка отлежится. Приедете через два дня рано утром, и все сделаем.

– Сука! – бросаю Лане, покидая кабинет.

Глава 49

Стэфан

Выходя из здания аэропорта, включил телефон и первым делом прочитал смс от брата:

«Лана беременна».

Супер! Только этого нам сейчас не хватает! Сразу захотелось вернуться домой. Меня останавливает только мысль о том, что это путь к свободе. А еще прекрасная возможность разобраться в себе. В последнее время произошло слишком много всего. Я чертовски запутался в мыслях, чувствах и желаниях. Терки с братом, разборки с отцом, влюбленность в сводную сестру. А теперь еще вот, мы играем в шпионов, пытаясь освободиться от тирании собственного родителя.

– Стэфан! – услышал голос, от которого сжалось сердце.

Замер на месте, глядя на женщину, которая просто сбежала, исчезла из моей жизни, зная, как дорога мне. Вот она бежит с широко распростёртыми руками, чтобы обнять сына, а во мне взыграла тупая детская обида. Ну не дурак ли?!

Я улыбнулся и поймал родного человека в крепкие объятия. Прижал к себе, уткнувшись носом куда-то в шею маленькой женщины.

– Здравствуй, мама, – прошептал ей, а она плачет, пачкая косметикой мою футболку, стискивает ее в кулаках до треска. – Прости меня.

Понимаю, что был не прав. Что вел себя, как ребенок, а нужно было просто позвонить. Что была причина, иначе она бы не уехала вот так. Я был так ослеплен разборками с отцом, что ничего не заметил. Так стремился быть самостоятельным, а в итоге оказался уязвимым в таких простых чувствах, как привязанность к матери.