А я заставлю! (СИ)

Вот жопка пушистая, — Будешь так себя вести останешься без обеда, понял⁈

Но кот, видимо не понял, потому что вздыбился и кажется если я подойду еще раз, выцарапает мне глаза.

Ну и что теперь делать? Звать Инну Леонидовну разве что, чтобы сама его забрала. На неё-то он не набросится.

Только, что если я уйду, а он сбежит?

Чёрт!

— Нашёлся, — звучит внезапно за моей спиной.

Обернувшись, замечаю, стоящего на ступенях Льва.

— Бешеный что ли? — с брезгливостью оглядывает кота.

— Испуганный. Хотела его взять, а он вот что сделал, — протягиваю руку, демонстрируя кровяные полоски. Пекут страшно. — Позови пожалуйста Инну Леонидовну, пусть она его заберет.

— Делать нечего, туда-сюда ходить. Иди сюда, чудовище, — подойдя к коту, Лев ловко хватает его за загривок и поднимает в воздух.

— Ой, ему же больно.

Кот, подтверждая мои слова, начинает громко орать и выкручиваться. Мотать лапами из стороны в сторону и изворачиваться, как змея.

Лев, игнорируя его вой, быстро спускается вниз по ступеням, но Изюм оказывается не из слабых. Парой выкрутасов ему удается каким-то образом вывернуться и сигануть на пол.

— Сбежит, — взвизгнув, бегу следом вниз, уже представляя как мы его будем ловить до первого этажа.

Но Льву похоже надоела вся эта возня, потому что выматерившись, он в два шага догоняет животное и снова хватает его за загривок.

— Ах ты ж скотина, охамел совсем, — рявкает, когда кот когтями вонзается ему в руку.

За несколько секунд спускает его на этаж и броском забрасывает в квартиру. Прижав уши, Изюм уматывает к охающей Инне Леонидовне.

— Ой, миленький мой, испугался, — зацеловывая его тушку, она со слезами смотрит на нас, — спасибо вам большое, спасибо.

Оставив на тумбочке у входа открытую пачку с едой, возвращаюсь в квартиру. Лев уже на кухне, достал аптечку и наливает на ватку перекись.

— Стой, — ловлю его за руку, когда он уже почти подносит ее к ранам. — Печь будет. Погоди секунду.

Приношу из спальни собственный скромный мини склад медицинских припасов и нахожу хлоргексидин.

Пока смачиваю им вату, Лев наливает себе бурбон и делает несколько глотков. Выглядит злым и раздраженным. Похоже, контакт с соседями не приносит ему удовольствия от слова совсем.

— Дай руку, — когда он опирается бедрами на кухонный гарнитур беру его руку в свою, — это не будет печь.

Осторожно прижимаю вату к ране и медленно ее обеззараживаю.

Стараюсь аккуратно, потому что порезы оказываются довольно глубокими.

— Спасибо тебе, — поднимаю на него взгляд.

Лев, сощурив глаза, тяжело смотрит на меня.

— За что?

— За то, что не ушел, — ловлю себя на том, что рассматриваю его лицо.

Взгляд самовольно скользит по четко очерченной линии челюсти, выступающим скулам к твердо сжатым губам.