А если это любовь?

И от этого у нее внутри что-то мучительно сжималось. Екало…

Иногда, многократно усиливая искушение согласиться, она гуглила его имя. Родионов Мурадовых в мире было не так уж и много. Статья о нужном ей вывалилась в числе первых. Родион Мурадов. Тридцать восемь лет. Оказывается, он младше, чем она думала. Впрочем, эта ошибка была вполне объяснима. От него исходила такая плотная самцовая аура, которая обычно свойственна мужикам постарше. И то далеко не всем. В остальном биография Родиона была описана довольно скудно. По всему выходило, что много лет он провел на службе в каких-то силовых органах, после основал ИТ-компанию, разработками которой сходу заинтересовалось государство. На этих контрактах Мурадов буквально за три года ворвался в сотню крупнейших ИТ-компаний страны. Не на первые позиции, конечно, но темпы роста там были такие, что даже далекая от бизнеса Дарина понимала, что это лишь дело времени.

И вот этот мужчина готов был купить с ней ночь. За… «двадцать», двадцать две», двадцать семь… тысяч, мать его, долларов.

Сначала она просто не отвечала Бэлле. Когда сумма приблизилась к двадцати тысячам, игнорировать ее сообщения стало сложней. Поэтому в какой-то момент она все-таки стала слать ей в ответ короткое, но емкое «нет». Рубя этим словом, как шашкой, змия-искусителя, нет-нет да и дающего о себе знать.

«Тридцать»…

А следом звонок матери.

– Дарин, приезжай, пожалуйста, доченька! Пожалуйста, приезжай…

Сорвалась. Все бросила. Примчалась.

– Я не знала… Я не знала, что он брал эти деньги! А теперь ему опять коллекторы угрожают. Даже к Милане сунулись, но та молодец! Так верещать начала, что все соседи сбежались. Отец, как узнал, сразу слег. Сердце. Забрали на скорой. Что теперь будет? Он ведь совсем молодой, а тут вдруг инфаркт?

– А кто ему виноват? Ну, кто, мама?! Его заставляли эти займы оформлять, а?! Или, может, пить заставляли? – Дарина заорала, вскочив, чувствуя, что если не выпустит из себя кипящее внутри отчаяние, просто не выдержит. Но прокричалась, а легче не стало. Скорее, напротив. Вид скукожившейся, всегда теряющейся от крика матери только лишь усугубил боль. – Так, ладно. Я так понимаю, деньги он пропил? Много?

– Он мне новые бутсы на футбол купил. Старые совсем износились и давят, – набычился Димка.

– А мне наушники, – сникла Милана. – Я же не знала, что он это в долг…

– Он не все пропивал, Дарина. Он для них тоже старался, понимаешь?

Дарина понимала только одно – это никогда… никогда не закончится. Ей хотелось кричать – «Ну, за что это все мне? Ну, за что?». И бросить все хотелось, чего уж. Если бы не Димка с Миланой, может, и бросила бы.

– Ладно… Я поняла. Так, какой у него долг?

К чести отца, взял он не так уж и много. Но вот набежавшие грабительские проценты за просрочку были впечатляющими.