А если это любовь?

Да и не было у нее оправданий. Не придумала… Впрочем, с другой стороны, а кто Алька такая, чтобы перед ней метать бисер? Разозлившись, Дарина оттолкнула ту от себя.

– Не мети всех под одну гребенку! И научись уж быть благодарной за добро, которое мы тебе сделали. Не то в следующий раз, когда припечет, будешь свое дерьмо сама разгребать, ясно?!

Влетела в комнату, не дожидаясь ответа. Захлопнула за собой дверь, так что от удара кое-где посыпалась штукатурка.

– Какого хрена, Никитина? Не видишь, люди спят… – буркнула Сашка.

– Извини. Меня Алька выбесила. Да ты спи, спи.

Сашка послушно перевернулась на другой бок и засопела. А вот к Дарине сон не шел даже несмотря на усталость. Слишком возбудили ее события этого утра. Да, может быть, она сама виновата. Ей следовало сжечь и этот дурацкий пуританский костюм, и особенно блядское на его контрасте бельишко. И туфли на каблуках… тоже нужно было! Куда ей их надевать?! Но почему-то рука не поворачивалась. Иногда, оставаясь одна, она тайком открывала шкаф, доставала пакет с дизайнерским барахлом и принималась ласково перебирать содержимое пальцами. Эти вещи были кусочком, что ей удалось урвать, от той… красивой жизни. Наглядным доказательством того, что она у нее была. Однажды.

– У меня есть для тебя работа. Клиент и тариф тот же…

Пять тысяч долларов! Да за эти деньги Дарина бы могла снять студию поближе к универу, купить ботинки, пусть и не шанелевские, но вполне нормальные, кожаные, взамен тех прохудившихся, что она таскала с первого курса. Тогда отец еще работал. И в институт ее снарядили, как следует. Купили пусть и недорогие, но достаточно неплохие вещи, обувь на разные случаи жизни и новый пуховик. Мама страшно гордилась тем, что они могут себе это позволить. На первом курсе все было не так уж и плохо.

«Сумма предложения увеличилась до шести тысяч»… – прилетело сообщение на следующий день. Дарина сцепила зубы и пошла на работу. Драя загаженный кем-то унитаз, она ругала себя, что не согласилась. Но одновременно с этим… Боже, как она собой гордилась, что нашла силы отказать!

«Семь тысяч»…

– Никитина! Я вообще-то тут пытаюсь вбить немного знаний в вашу голову. Вы могли бы проявить уважение и, по крайней мере, сделать вид, что вам интересно?! – раздался тихий голос профессора, которого Дарина просто обожала и обычно всегда слушала с открытым ртом. А тут ведь и правда – уснула. Ночью освободилось аж тридцать номеров. Она и пяти минут не спала…

«Восемь тысяч».

«Десять»

«Пятнадцать»…"

"Казалось, это происходит не с ней. Зачем он это делает? Неужели так понравился минет в её исполнении? О, да бросьте! Скорее дело в том, что он не привык к отказам. Но мысль, что она его зацепила, все равно нет-нет да и проскальзывала в голове.