А если это любовь?

Дарину привел в чувство грохот, донесшийся из туалета. И мат. Уж она не разобрала, чей именно. Крутанулась волчком и снова рванула к двери. Остановилась, тяжело дыша. Понимая, что если войдет, Родион окончательно озвереет. Даже если ему и впрямь сейчас нужна помощь.

– Какого черта, Шестой?! Ты слышал, что сказал док? Тебе нужно поберечься.

– Или помогай, или вали…

– Да твою ж мать, ну, что ты за упрямый осел?!

Бог его знает, сколько прошло времени, прежде чем все закончилось. С таким же успехом это могли быть как несколько минут, так и целая вечность. Сначала из санузла выкатился Родион в инвалидной коляске, а следом показался Иса.

– Ты еще здесь? – сощурился Мурадов.

– Да. Здесь. Была и буду.

Родион стиснул челюсти. Обернулся к другу.

– Оставь нас.

– Ты спятил? Тебе лечь надо!

– Это много времени не займет.

– Черте что! – прокомментировал Иса и все же направился к выходу. Минуя застывшую посреди палаты Дарину, но не глядя ей в глаза. Прикрыл за собой дверь. Практически бесшумно, как только умудрился? Та всегда скрипела.

– Значит так. Сейчас я перешлю тебе денег. Ты купишь билет и вернешься домой первым же рейсом. Это понятно?

Сердце Дарины оборвалось. Она облизала вмиг пересохшие губы, качнула головой:

– Нет. Если честно, мне ничего не понятно. Я хочу быть рядом с тобой.

– Похоже, ты забыла, что в нашей паре важны лишь мои желания. Кто платит – тот заказывает музыку, помнишь?

Он хлестал ее словами, как плетями. Точно зная, куда ударить.

– Можешь мне не платить, – прошептала она. – Я с тобой не из-за денег. И ты это знаешь.

Разговор Мурадову давался явно нелегко. Нет, он, конечно, старался не показать своей боли и растерянности, и лютой злости, но Дарина слишком хорошо его знала, чувствовала, чтобы он мог ее обмануть.

– По какой бы причине ты со мной ни была, сейчас все изменилось.

– Почему?

Мурадов вцепился скрюченными пальцами в подлокотники своей коляски и… так на нее глянул, что Дарину едва не смыло волной исходящей от него ненависти.

– Ты тупая или притворяешься?

– А ты? – на самом деле Дарине хотелось хорошенько его встряхнуть, но, во-первых, она не была уверена, что так не навредит ему еще больше, а во-вторых… А во-вторых, это один черт ничего бы ей не дало. Мурадов все решил за них обоих. – Ты правда думаешь, что это… – она всхлипнула и ткнула пальцем в коляску, – имеет для меня значение?

– Это имеет значение для меня! – заорал Родион.

– Я понимаю…

– Ни черта! Ни черта ты не понимаешь. Уходи. Лучше по-хорошему.

Дарина до крови закусила щеку, но это не помогло. Не отрезвило. Не уменьшило распирающую, ломающую кости боль в груди. Она слизала с губ слезы – тут же набежали новые. Зло смахнула их рукой – и опять не помогло.

– Так нельзя… – прохрипела в агонии.