Звезды падают в небо

К сожалению, он один из немногих, кто не уступает ему по силе.

Даже сейчас, но со временем… все изменится. Когда он доберется до подводных, все станет иначе: имя Гранхарсена уже будет греметь на весь мир, а династия Ландерстергов будет уничтожена. С ним же он разберется один на один.

— Скажи, что буду через десять минут, — резко произнес он.

— Хорошо, ферн Гранхарсен.

Стоило двери за ней закрыться, как с пальцев сорвались ледяные иглы, рассыпаясь крошевом на лету. Ноздри снова шевельнулись, в отражении монитора зрачки вытянулись нитями, в глазах билось яростное снежное пламя.

Будь его сила обрушена на архивы Ильеррской, от них не осталось бы ни бита.

— Прощай, Джерман, — процедил он.

— Эсса Ладэ, что вы можете сказать о привязке?

За сегодняшнее утро я эту фразу повторила, наверное, раз десять.

— И все-таки ваши отношения с Джерманом Гроу…

Журналиста от меня оттеснил Единичка с напарником, и я села во флайс. С явным облегчением, потому что моей выдержке вот-вот настанет конец. Когда я просыпалась утром от очередного звонка Леоны, я даже не представляла, что услышу. В общем, если день мог стать дерьмовым, в ту минуту он им явно стал.

Телефон я сразу поставила на беззвучку, договорившись, что если Гроу понадобится со мной связаться, он позвонит Местерхарду. Было велико искушение выключить его с концами, но с концами было нельзя (ибо Леона), поэтому приходилось то и дело слушать вибрацию в сумке. Наверное, никогда в своей жизни я не была такой популярной и востребованной, как сегодня.

Флайс взмыл ввысь, и я напоследок оглянулась на мемориальный комплекс. С виду ничем не отличающийся от какого-нибудь госпиталя, он не далее как полчаса назад принял родителей Ленарда.

Я стояла рядом с ним во время прощания. С ним и с его теткой, сестрой матери: невысокая, худая, с поджатыми губами женщина при встрече окинула меня оценивающим взглядом и процедила слова благодарности за то, что «согласилась приютить племянника на время». Теперь она собиралась оформлять опекунство и переезжать в Зингсприд, а мне оставалось только крепко обнять Ленарда на прощание.

— Спасибо, — хрипло сказал он, когда я отстранилась.

Глаза его были абсолютно сухими, но иногда это страшнее, чем льющиеся слезы. Сейчас я чувствовала это особенно остро, но помня об утреннем разговоре с Гроу (когда я в панике сообщила ему, что не знаю, что говорить и что делать, а он посоветовал доверять своим чувствам), просто ответила:

— Ты всегда можешь на меня рассчитывать.

— Я знаю, — ответил он.

Потом они с теткой ушли в одну сторону (разумеется, от съемок Ленард на сегодня был освобожден), а мы с вальцгардами в другую. Вальцгарды ей тоже не понравились, но, учитывая обстоятельства, странно было бы, если бы было иначе.