Кремлевские звезды

Если его арестовать по-настоящему, его же не получится выпустить? Ему тогда уже и не до того будет, чтобы кляузы свои отзывать. Это ему ничем не поможет, так? Он сядет со стопроцентной гарантией. Правильно? Ну, и, собственно, зачем нам это? Нам надо, чтобы он не просто сказал, что мол простите, был не прав, но чтобы забрал свои пасквили и обелил честное имя Новицкой.

— Красиво, но рискованно. Мне проще попытаться Новицкую скинуть и освободить Валюхе место.

— Может, и проще, да только кто даст гарантию, что именно Валю и возьмут? Ефим, ясно дело, будет за неё, но этого может оказаться совсем недостаточно. Короче, даёте народ на фиктивное задержание?

— Роман Александрович, мне в этом случае придётся действовать самостоятельно.

— Действуй, если можешь, — рассердился он. — Чего тогда мне звонишь?

Так вот и поговорили, но, как я вижу, решение он всё-таки принял правильное. Подумал и согласился.

Подъезжают Паша с Игорем и поднимаются наверх. В этот момент открывается дверь, и из квартиры Снежинского выходит Хаблюк.

— Понятые нужны, — говорит он.

— Вот, пожалуйста, возьми этих, — киваю я на своих ребят.

Валю опять некому везти, да и ладно, провожу её сам, тут идти буквально десять минут.

— Зайдёшь? — спрашивает она, когда мы подходим к её дому.

— Не могу, Валюша, нужно закончить с этим эротоманом.

Я возвращаюсь в подъезд к Снежинскому и жду ещё около часа. Стою у окна над его этажом, чтобы не встречаться с девушками, покидающими квартиру после записи паспортных данных. Они выходят тише воды, ниже травы. Понимают, дело пахнет керосином.

Вслед за барышнями выходят и мои суперменты вместе с понятыми.

— А зачем гэбэшников притащил? — выглядит недовольным Гена.

— Накладочка, — пожимаю я плечами. — Но это тот случай, когда Машу каслом не испортишь.

— Ну-ну. Мы тогда поехали или что?

— Давайте, — киваю я. — Протоколы не выбрасывайте. Алексей, может придётся вызвать завтра кента этого. Не знаю ещё как дело повернётся. Но, если что, допрашивать ты будешь. Ты умеешь, я знаю.

Суходоев кивает. Ничего, я тебя приручу. Кнутом и пряником, мы же не звери. Пряники у нас хорошие, сладкие пряники.

— Дядя Гена, позови Радько пожалуйста, — прошу я. — Этого, старшего у безопасников. И товарищам своим премию не забудь выдать.

Гена, молча кивнув, уходит и появляется с Михал Михалычем.

— Чего? — хмуро спрашивает тот.

— Какой план? — интересуюсь я.

— Сейчас закончим и поедем.

— А можете этого чмыря забрать, чтоб у вас заночевал?

— Да, я бы так и сделал. Он уже родину продать готов. Да какое продать, даром отдаст. На него дунь только и рассыпется. Думаю ночь в камере сделает его максимально мягким и покладистым, желающим сотрудничать с полной самоотдачей.

— Ну так что, заберёте? Рома не психанёт?

— Заберём.