Холодный свет далёкой звезды

Я ради него готова была на всё, сама себе объяснить не могла, что происходит в моей голове, что сломалось, и когда я успела потеряться, раствориться в нём…

– Но однажды ты узнала…

– Не узнала! Не хотела знать, не хотела слышать, видеть, чувствовать. Ильдар первым понял, что так нельзя, что это мой предел, за которым не будет ничего. Он сказал, что не любит меня и никогда не сможет полюбить. Слова! Мне было всё равно, что они означают. Я смотрела в его лицо и видела там целый мир. Сумасшедший, безумный, но дающий сил на каждый новый день.

– И это заставило его надавить.

Вероника скривилась от неправильно прозвучавшего слова или не с той интонацией сказанного…

– Он всегда поступал так, как считал нужным. А в тот день просто поставил перед собой и, глядя в глаза, объяснил «от» и «до», почему всё не так, как хочется мне. Объяснил, почему так никогда не будет. А я запомнила только имя. Ваше имя. И его глаза, которые в этот момент блестели, затмевая солнце. И позавидовала вам. Искренне. Не думала, что когда-нибудь вот так встретимся.

– Если я ничего не отвечу, это будет нормально? С точки зрения психологии?

– Вы просто очень устали. Я знаю, когда Акмаль чего-то хочет, он своего добивается. Это написано у него на линии судьбы. А моя судьба быть покорной женой.

Вероника замолчала, потому как выбилась из сил, а Лора даже не знала, что ответить на такие признания. Обе молчали. Обе смотрели друг другу в глаза.

– Мне всегда казалось, что для того, чтобы быть любимой, нужно любить в ответ, быть достойной женой и хорошей хозяйкой. Вы плохая хозяйка, Лора, но Ильдар любит вас и ему всё равно, умеете ли вы готовить его любимый суп. Этого не купишь за деньги и не вымолишь у Богов. Это нельзя заслужить. Можно лишь получить в дар. Я хотела подарить ему ребёнка, а Ильдар сказал, что матерью его детей может быть только одна женщина… и это не я.

– Он не мог такого сказать.

– Мог. Просто имел в виду не то, что я услышала. Потом только объяснил, но было уже поздно. – Лора задышала чаще, не справляясь с желанием стоять на месте. Вероника сжала её запястье, не позволяя отойти. – Ильдар хотел, чтобы вы воспитывали его сына, потому что дети должны расти там, где есть нечто большее, чем просто похоть. И этими словами добил то живое, что ещё оставалось во мне.

Громко звякая о стеклянный стол, приземлился флакончик с розовым маслом. Вероника закрыла лицо обеими руками, Лора, сквозь сбившуюся пелену слёз, пыталась разглядеть лицо Акмаля.

– Когда кто-то скажет, что не умеет любить – не верьте. – Прошептала она, часто вздрагивая. – Когда кто-то скажет, что не ценит – развернитесь и уйдите прочь. К нему уйдите, потому что без вас его нет.