Холодный свет далёкой звезды

В кабинете ожидал Мансур. Двое мужчин стояли у самой двери, ожидая приказаний. И сам не понял, что произошло, когда сжал шею одного из них, насильно склоняя голову.

– Глаз с неё не спускать! – Прошипел, давясь злостью, и пальцы разжал, давая свободу.

Ребята из охраны ушли, а вот Мансур не торопился. Разглядывал. И оттого тошно становилось. Отвернулся. Достал бокал и бутылку коньяка. Налил, но выпить не спешил.

– Я так понимаю, напоминать о том, то опаздываешь на встречу, смысла не имеет?

– Ты правильно понимаешь. – Медленно проговорил, но так и не обернулся. Продолжал гипнотизировать взглядом бокал, пытаясь сосредоточиться на чём-то очень важном.

– Ильдар, я всё понимаю, но, может, ты пояснишь, что происходит?

– С какой стати? – Сжал бокал в ладони и медленно проворачивал, чуть отпуская хватку.

– Когда ты прекратишь унижаться, она изменит своё отношение. – Проговорил быстро и стиснул зубы от того, как Ильдар посмотрел. Провёл рукой по коротко стриженным волосам и сощурил глаза, отвечая не менее воинственно.

– Это когда я унизился? – Спросил удивительно спокойным тоном, что никак не соответствовало рвущейся изнутри агрессии. – Она жена моя. Понимаешь ты это или нет? – Развернулся и потянул бокал за собой. – Лора – моя беременная жена. И заботится о ней – моя прямая обязанность как мужчины. Любить, оберегать, – дрожащий от напряжения голос становился всё более сдавленным, угрожающим, – накрасить ногти на ногах, помочь застегнуть сапоги. Да если понадобиться облизывать её буду! – Взорвался, размолотив бокал о пол. Быстро переступил лужу янтарной жидкости и остановился напротив Мансура в опасной близости. – Потому что она знать должна, что люблю! – Сжал в кулаки его рубашку, но тут же отпустил, чуть толкая в грудь.

– Ты бегаешь за ней как мальчишка.

– Потому что она нуждается в этом. – Зло проговорил сквозь зубы и сжал кулаки, будто не может выразить своё состояние словами и поможет сейчас лишь грубая сила. – Я не знаю, что с ней делать. Не знаю! – Проговорил в некоторой растерянности и скривился от понимания этого. – Последние дни, как натянутая струна. Дотронься не так: лопнет. Не то, что говорить с ней, на неё посмотреть лишний раз нельзя, понимаешь? А сама смотрит так, что впору удавиться. И права ведь. В чём-то, в чём обвиняет – права. Я только понять не могу, в чём именно. Но этот немой упрёк… он во всём. Буквально во всём!

– Я бы на твоём месте запер её в доме под чутким руководством специалистов. И не только по женской части. – Добавил весомо и уверенно ответил на жёсткий взгляд.

– Знаешь, вот, кажется, убил бы тебя за эти слова! – Перекошенное злостью лицо выдавало непонятную гримасу боли. – Ещё вчера, позавчера убил бы и не задумался.