Холодный свет далёкой звезды

Взглядом прошёлся по напряжённому телу, погладил по бедру поверх покрывала и всё же ладонь её отпустил, с сожалением отмечая, как быстро Лора спрятала её, прижимая к груди.

– В определённый момент то, что мы делали, перестало тебя привлекать и ты наверняка хотела отказаться. Только не смогла. Сколько выпила?

– Два бокала. – Ответила вяло и абсолютно равнодушно.

– Я даже не буду спрашивать, что стало причиной… И такому желанию, и тому… – Втянул в себя воздух со свистом. – Тому, что продолжить не захотела… Только я уже не остановился. Не скажу, что потерял голову, что не видел… Но хотел тебя определённо сильнее, чем ты меня. Прости.

Не смогла удержаться от колкости, хотя это, скорее, было желанием дать ему шанс. На ещё одно оправдание?.. Ведь и сама всё прекрасно понимала. И согласна была с каждым словом. Да. Предложила. Да. Передумала. Да. Виновата. Но винить Ильдара было легче, привычнее, что ли… Удобнее. Вдруг подумалось, что она действительно всегда и во всём обвиняла его, хотя здравый смысл никогда не исключал вины собственной. Не исключал, а ещё чаще отдавал именно ей главенствующую роль. Но обвинять его было приятнее, чем выгораживать. До сих пор помнила одну его фразу. Ту, в которой обнажил их отношения до костей, сдирая с них кожу, мясо, жилы. «Ты всегда будешь останавливаться у стены, а я головой буду прошибать её. Для тебя». Тогда он прав был. Прав. Но так никогда и не повторился, словно зная наверняка, что запомнила. А ещё позволял себя обвинять. Он и Акмалю позволял обвинять себя. После того случая… с Вероникой. Не оправдался, не стал объяснять. Это была его манера поведения в жизни. Ильдар позволял сначала спустить на него всех собак, а потом чувствовать за это вину. И Акмаль её чувствовал, и Лора сейчас. И именно за это готова была обвинить его снова. За эту высокую пирамиду, кирпичиками в которой стало взаимное чувство неловкости и вины.

– Из всей твоей речи я поняла, что сама виновата. Зачем тогда извиняться? – Озвучила мысли, а Ильдар глубоко вздохнул.

– Потому что я мужчина и несу за тебя ответственность. Потому что я не хочу, чтобы ты думала об этом, вспоминала. Я виноват в том, что допустил эту ситуацию в принципе, что не остановился, когда почувствовал твоё отвращение к происходящему, а я его действительно почувствовал.

Оба молчали. Плакать перехотелось.

– Я перестал тебя понимать. – Снова начал Ильдар. – А ты не хочешь мне в этом помочь. Отношения всегда строят двое. Когда один – это то же насилие. Я устал насиловать тебя, малыш. – Склонился и коснулся губами бедра. Так замер. Тут же к этому месту прижался щекой и потёрся в поисках ласки. – А отпустить не могу. Ты и сама этого не хочешь.