Стань Звездой!

— С чего это вдруг? — спросил, сверля Эрика тяжелым взглядом. — А ну вылезай, сукин сын! Или давно не получал, раз так со старшими разговариваешь? Дело есть.

— У меня с вами нет никаких дел, — отчеканил Эрик, с облегчением заметив, как к незнакомцу подбежали два охранника.

— Простите, мистер Ласард, неувязка, — прокричал один из охранников и грубо схватил мужчину за плечо. — А ну-ка, приятель, задний ход.

— Да ты кто есть такой? — заорал незнакомец и попытался снова схватиться за машину. Но силы были неравны — охранники уже оттащили его на добрых полметра.

Эрик не стал дожидаться развязки. Он закрыл окно, отсекая их с Заком от криков, и нажал на педаль газа, въезжая в ворота.

— Побочный эффект популярности, — по-своему воспринял произошедшее Зак. — Поздравляю, твой первый сталкер.

— Как он меня нашел?.. — Эрик и не подозревал, что спросил это вслух, пока Зак не переспросил:

— Ты его знаешь?

— Нет, — поспешил откреститься Эрик. — Нет, я просто думал, до меня никому нет дела.

Ну да, двадцать лет так и было. Сразу после похорон матери отец привел в дом женщину. Старше самого Эрика едва на пять лет, она тут же начала играть в строгую мачеху, без конца ябедничала отцу на то, как плохо воспитан пасынок и как ей с ним трудно. Несколько месяцев, остававшиеся до конца учебного года, Эрик жил как в тумане, больше всего на свете боясь, что колледж, куда он отослал документы, вернет их с резолюцией: “Нам такие ученики не нужны”. Он дважды в день проверял почтовый ящик, но все равно не успел вынуть письмо, когда оно наконец пришло.

— Это что еще за богадельня? — мачеха, брезгливо держа конверт двумя пальцами, рассматривала обратный адрес. — Милый, ты только глянь! Этот мерзкий мальчишка собрался учиться! Да еще на кого, ты глянь!

— Отдай письмо! — сказал Эрик, чувствуя, как все внутри мелко дрожит от поднимающейся ярости.

— Поговори мне, щенок, — рявкнул отец. — Дай! — брякнул он своей жене. Забрал письмо, пробежал глазами. — Это мамаша что ли твоя ненормальная учудила? — спросил, подняв на Эрика взгляд красных, воспаленных глаз. — Чтобы я спину гнул, пока ты будешь пидарасню изображать? Нечего! Я договорился, тебя в понедельник на вышке ждут.

— Отдай письмо, — сквозь зубы процедил Эрик. — И не смей говорить о матери!

— Ой, и кто ж мне запретит, ты что ли, подьюбник бабский? — хохотнул отец. Порвал письмо и конверт в мелкие клочки и бросил их Эрику в лицо. — Или в понедельник на буровую, или вон из моего дома! Подыхать будешь — я цента не подам!

— И не надо! — выкрикнул Эрик и, пошатываясь от бурлящего в крови адреналина, бросился в свою комнату.

Пятью минутами позже он навсегда покинул родительский дом. В небольшой сумке лежали пара джинсов, спортивный костюм и несколько смен белья.