Стань Звездой!

Улыбнувшись, Зак покачал головой. На самом деле Ласард всю ночь жался к нему и явно не спал, терзаясь — в этом Зак был уверен — чувством вины и никуда не девшейся ревностью. Но на утро он ему так ничего и не сказал, уехав сразу после завтрака.

— Чувствую себя так, будто жене после двадцати лет брака изменил, — Зак поморщился и пошел сразу к бассейну.

— Да ладно, я всегда приму под крыло своего блудного супруга, — хмыкнул Курт, но тут же продолжил уже серьезно: — Мой друг, мы все еще не говорим о слове на букву “л”?

Он поставил корзинку на барную стойку у бассейна и развил бурную деятельность: достал из мини-холодильника лед и кувшин с водой, а из-под стойки — соковыжималку для цитрусовых.

— Ну с Ласардом приговор очевиден, — вздохнул Зак, отбирая у него корзинку с фруктами. — И хрен его знает, чем теперь все закончится. Но черт возьми… — он разрезал первый лимон напополам. — Трахается он как бог!

— Я видел, — усмехнулся Курт и подставил ему миску для выжатых половинок фруктов. — Первый раз в жизни я кончил от звука дребезжащей двери и ездящего по полу дивана. — он покрутил в руках мандарин и принялся его чистить. Бросил дольку в рот, прожевал. — Странно, что про него, такого способного, никто не знает. Голливуд — большая постель, и про этого парового молота уже должны были легенды слагать."

"— Так в том-то и дело, — Зак отрезал себе кусок лимона. — Я у него первый, — признался неохотно.

Курт, сунувший в рот очередную дольку, поперхнулся и закашлялся.

— Он что, дожил до четвертого десятка девственником? — спросив, кое-как прочистив горло. — Где он живет между съемками, в монастыре?

— Не девственником, конечно, но… — Зак снова вздохнул и тяжело оперся на столик. — В общем, по всему получается, что либо слова на букву “л”, либо чисто деловые отношения. Третьего не дано.

— Связывать себя ты не хочешь, но и хороший секс терять не собираешься, — с юридической безжалостностью заключил Курт. Он доел мандарин и начал чистить второй. — К тому же не заметил я, чтобы Ласард был готов вылезти из твоей кровати и вернуться к муштре.

— И это самое странное во всей этой истории, — Зак без зазрения совести отобрал у него половину мандарина. — Я был уверен, что он сбежит и предаст меня анафеме.

— А вместо этого он принялся доказывать, кто в этой саванне самый главный лев, — Курт взял половинку лимона и начал выдавливать сок. — Честно говоря, я думал, он уедет вечером. Когда я уходил, он выглядел еще не вполне очухавшимся… — покрутил в руках пустую кожуру, взял новый кусок. — Может, тебе надо было дать ему еще тогда, на первых ваших съемках? Столько нервов бы всем сэкономили!

— Тогда он точно был не готов, — хмыкнул Зак, вспоминая, каким строгим, злым и явно неуверенным в себе был тогда Ласард.