Стань Звездой!

— Мистер Ласард, мы готовы снимать через пять минут, — голос ассистентки вырвал Эрика из воспоминаний о жадных губах Зака и тягучем, накатывающем медленными мощными волнами удовольствии.

— Мы закончили, — за него ответил техник.

Наклеенные на лицо кусочки пластика невероятно раздражали. Эрик заставил себя сосредоточиться на предстоящей работе и вернулся на площадку.

Камерон предложил ему остаться до утра, но не стал настаивать, когда Эрик отказался — сам толком и не зная, зачем. Выспаться перед съемками, настроиться на рабочий лад, переодеться — сейчас все эти аргументы казались глупыми и надуманными. Он ведь потерял целую ночь и еще одно волшебное утро в сказочном пряничном домике.

Свой собственный дом показался пустым и холодным. Не помогло даже то, что вся кухня пропиталась ароматом лимонов, щедро подаренных Камероном в прошлый раз. Эрик добавил к ним привезенные сегодня, понюхал гладкую шкурку и отправился в зал.

Медитация была трудной: ему никак не удавалось отвлечься от воспоминаний, как они с Камероном устроились в саду после приготовления ликера. Его диван был достаточно широким, но двоим пришлось ложиться впритирку, и кажется, это было почти так же приятно, как и заниматься сексом — находиться так близко, что ощущались движения ребер при дыхании и говорить совсем тихо, почти шептать в мгновенно покрасневшее ухо.

— Эрик, мне нужна мимика и движения тела, — дал указания режиссер. Дождался, пока Эрик устроится в странном агрегате, представляющем собой два передних сиденья и приборную панель машины вместе с рулем. — Приготовились, начали.

Камерону нравилось тоже. Эрик чувствовал это буквально всей кожей. Но черт побери... Ему нравилось все! Вкусно есть, сладко трахаться, с наслаждением курить и ходить босиком по мокрой ночной траве. Нравился ли ему сам Эрик?.. Да поди разбери. Сегодня Эрик, а завтра кто-нибудь другой примерит кипенно-белый гостевой халат.

Наверное, к этому так и стоило относиться: было хорошо, но привыкать не надо. Потом будет очень больно отрывать от себя с кожей и мясом. Эрик, послушно выкручивал руль, отчаянно переключал передачи и всматривался в зеркала, “уходя” от погони, но мыслями едва ли не впервые в жизни был не на съемочной площадке. Он, шестнадцатилетний, снова стоял у могилы матери и в который раз спрашивал себя, почему так больно? Почему у него будто вышибли землю из-под ног, хотя многие годы мать замечала его не больше, чем стол в кухне или всегда выключенный телевизор в гостиной.

Наконец режиссер остался доволен. Поблагодарил, пожал руку и позволил сбежать из-под софитов.

До встречи с Камероном оставалось два часа, и их определенно стоило провести с толком. Например — заставить себя успокоиться и вести себя соответственно возрасту.