Стань Звездой!

Мышцы ануса конвульсивно сжались, пытаясь воспротивиться вторжению, но по коже уже понеслись теплые волны.

Чувствительную, лишенную волос кожу опалило горячее дыхание. Камерон, очевидно совершенно не расстроенный таким холодным приемом, еще раз упруго коснулся кончиком языка сжатых мышц, а потом широко лизнул от копчика до самых яиц.

Эрик смог только глухо вскрикнуть и бессильно откинулся на подушку. Колени мелко задрожали, а член начал стремительно твердеть. Неописуемая в своей бесстыдности и интимности ласка, кажется, замкнула все нервы в теле.

Сбитые настройки уже не позволяли зажиматься, и Эрик лишь вздрагивал, когда горячий бесстыдный язык раз за разом проникал внутрь, щекотал, дразнил и заставлял задыхаться от возбуждения. Он даже почти застонал от разочарования, когда Камерон наконец оставил его задницу в покое и переключился на член. Но потом..."

"— Боже! — только и выдохнул Эрик, когда припухлых пульсирующих и очень чувствительных складочек коснулся теплый палец.

Погладил, чуть надавил и очень осторожно, не спеша погрузился внутрь.

Первое ощущение было не слишком приятным, но перегруженное эмоциями тело было не в состоянии выделить его и проанализировать. А потом Камерон мягко погладил его изнутри, и возбуждение вернулось с утроенной силой.

Снова вспомнилось пирожное, и как Зак гладил его.

Вскоре ощущений стало не хватать. Эрик невольно поерзал задом, пытаясь поймать ускользающее удовольствие и поднял голову, чтобы посмотреть на Камерона.

— Еще, — прошептал, сам толком не осознавая, что именно просит.

Камерон оторвался от его члена — надо же, а Эрик почти и не чувствовал ласку, все внимание было устремлено туда, где властвовал палец — и поднял мутные, бесстыдно-довольные глаза.

— Сейчас, — выдохнул хрипло и вместо того, чтобы сунуть палец глубже, зачем-то убрал руку.

Что к чему, Эрик сообразил, когда услышал сухой щелчок открываемой крышки тюбика, а раздразненной, пульсирующей кожи коснулись прохладные, влажные от смазки пальцы.

Один из них тут же скользнул внутрь — легко, не встречая препятствий. Тело отозвалось на уже знакомую ласку теплой волной удовольствия. Эрик недовольно повел бедрами — этого было слишком мало — и Камерон плавно ввел еще один палец.

— Боже! — повторил Эрик, слепо уставившись в потолок. Происходящее было не похоже ни на одну сексуальную практику, невозможно было сосредоточиться ни на чем, кроме пульсирующего жаркого удовольствия, копившегося глубоко в теле и совершенно не зависящего от члена. Но вместе с тем, сейчас Эрик был гораздо ближе к Заку, чем к любому другому человеку во всем мире. И телом, и душой. Особенно — когда тот поднялся выше и обнял его свободной рукой за плечи.