Звездочка миллиардера. Это моя дочь! (СИ)

В-третьих, — обращает внимание на дочку и тут же смягчается, — не горячее сделал?

Вряд ли Астра ему ответит, поэтому я делаю это за неё:

— Нормально, — киваю, удивляясь смене его настроения.

Как он с мамой разговаривает! Козёл!

— Я же говорю: неуправляемый, — качает она головой. Берёт чайничек, наливает себе в чашку персикового чая. — А теперь я буду рада услышать историю, почему моя внучка такая большая, а я узнаю о ней только сейчас?!

Глеб понимает, что заварил настоящую кашу, которая долго застывала в кастрюле. И теперь, падая в кресло и потирая виски, собирается её расхлёбывать:"

"— Люба, это моя мать, Маргарита Васильевна. Мама, это Любовь. Моя жена. И… Астра, моя дочь. От Марты.

На последнем уточнении кривлюсь.

Я уже и забыла, что я неродная мама для малышки. Даже не вспоминала об этом. Информация словно вылетела из головы.

Астра — моя вселенная, в которой я полностью пропала.

И хоть мы неродные, но любим друг друга, будто в нас течёт одна кровь. Не устану повторять это снова и снова! Но всё равно на душе появляется огромный ком из грусти.

— Чего? — переспрашивает Маргарита Васильевна.

И Глеб, вздохнув, всё рассказывает матери. Она иногда задаёт уточняющие вопросы, где возникают пробелы.

Мы не рассказываем, что происходило между нами. Угрозы, война, противостояние. Хотя я и желала нажаловаться женщине, чтобы знала, кто её сын.

Но после слов о том, что Астра дочка Марты, я впала в уныние и не сильно участвовала в диалоге, прижимая к себе Звёздочку.

Моя! Ничего не знаю!

И теперь, когда наша история подошла к концу, Маргарита берёт Астру на руки. Малышка, не сопротивляясь, идёт к ней, чувствуя, что человек она хороший.

А вот Глеб — нет!

— Моя же ты крошечка, — Маргарита ласково обращается к Астре. — Кто же знал, что сын меня первым обрадует… Я всё от Славы жду, а тут…

— Слава? — переспрашиваю.

— Сестра, — поясняет Глеб.

Редко кого с таким именем встретишь. Теперь понятно, почему старшей Пожарской понравилось имя Астры. Она и сама не прочь внести перчинку.

Чувствую, мы с ней подружимся.

Ещё около часа мы болтаем о дочке. Глеб сидит рядом, молча слушает, изредка вставляя своё слово. Кажется, он устал за сегодняшний день.

Так ему и надо!

И жаль, что он не обманул — и правда нанял дворецкого, которого встретил через час. И пока мы болтали с Маргаритой, объяснял мужчине обязанности, расхаживая по дому.

И я погрустнела ещё сильнее — теперь он не даст над собой поиздеваться.

Когда Маргарита Васильевна уехала, мы занялись своими делами: я, отвоевав кухню у Петра, дворецкого, готовлю ужин. И накормив дочку, укладываю её спать.

У самой сна ни в одном глазу.

Решаю прогуляться, размять от безделья ногу, поискать в библиотеке Пожарского что-нибудь почитать перед сном.