Звездочка миллиардера. Это моя дочь! (СИ)

Никак не могла настроиться, а тут мысли сами полезли в голову, и я шпарила, как могла.

Рано утром, позавтракав, Пожарский приказал собираться.

И вот теперь мы отправляемся домой. Через два часа окажемся уже у себя в городе. А потом… Мы сразу же поедем к Пожарскому домой. Вот так, без ночёвки в квартире.

Хотя у нас сгорела кухня, и готовить мне теперь негде.

Думала, хоть к родителям загляну… Соскучилась. Покажу им загар Астры. И расскажу, что произошло. И что скоро, возможно, выйду замуж.

Возможно — потому что до сих пор не верю, что всё пройдёт гладко.

Я не верю в Глеба. И в чём-то его подозреваю. Как будто жду подлянки.

И увижу её наверняка по прилете."

"А пока дрожащими пальцами сажаю Звёздочку на сиденье. Застёгиваю ремешок. Спокойным голосом, несмотря на дрожь, объясняю, что так надо и всё хорошо. На удивление, малышка не пугается. Даже на то, что напротив неё, через столик, сидит её отец, от которого она постоянно прячется.

А тут, сидя у окошка, смотрит в иллюминатор. Вжимается в угол кресла и отвлекается на пейзажи за окном.

Нервничаю. Дочка ничего не понимает, а я вот — очень.

— Перестань трястись, — вдруг говорит Пожарский. Не отрывает взгляда от своего телефона. — Мы сейчас попадём в турбулентность, так и не взлетев. Ты весь самолёт трясёшь.

— Мне страшно, — осуждающе говорю ему.

— Даже Астра не боится.

— Она ещё маленькая и ничего не понимает.

— Ты не сильно взрослая, — напоминает мне о моём возрасте.

— Вы по уму тоже, — выплёвываю, обхватив себя руками.

— Без язвительности говорить не умеешь?

— То, что я согласилась на ваше предложение, не значит, что я забыла всё, что вы сделали, — говорю прямо.

— Ясно.

Вот и поговорили!

Отвлекаюсь на Звёздочку. Ей сейчас нет до меня никакого дела. Смотрит в окошко и совсем не помогает своей маме успокоиться.

Мы взлетаем, и я буквально вжимаюсь в кресло. Сердце гулко стучит в груди. Мы же не разобьёмся? Не упадём? Я старалась не смотреть фильмы о катастрофах, но кошмарные сценки всё равно лезут в голову.

— А нам долго лететь? — спрашиваю жалобно.

Стыдно. И мерзко от самой себя. Что показываю себя слабой перед этим человеком.

— Три часа.

Долго! Очень долго!

Сглатываю, боясь глянуть даже вбок. И иллюминатор шторкой не закроешь — мышонок смотрит.

От переживаний не замечаю, как Астра поворачивается в мою сторону, не сводит с меня своих карих глазах. И как в этот момент моих губ касаются чьи-то пальцы, раздвигают их, и на языке я ощущаю что-то сладкое.

Во рту оказывается сосательная конфета. Леденец со вкусом клубники.

Перевожу взгляд на Пожарского, который падает обратно в кресло.