Звездочка миллиардера. Это моя дочь! (СИ)

Эх, Люба, дура ты… Он тебя в другом городе нашёл, хотя ты шифровалась, как могла. И чего я ожидала, спрятавшись здесь?

— А ты кто? — с вызовом спрашивает Ваня. Мягкого парня как ветром сдуло.

— Её муж, — с раздражением чеканит Пожарский.

Резко хочется залепить пощёчину.

Да какой ты муж мне после этого!

— А ты кто? Любовник? — спрашивает с пренебрежением Пожарский.

— Нет, её первая любовь, — словно пытаясь задеть, говорит гордо.

Зря, наверное, потому что черты лица моего фиктивного мужа ожесточаются.

— Да, и он уже уходит, — намекаю Ване на то, чтобы смылся отсюда. Мне хватило его приставаний, от которых до сих пор передёргивает. Да ему и правда лучше испариться — у Глеба не золотое терпение."

"Бывшему мои слова не нравятся. Конечно, я буквально принижаю его на фоне другого мужчины, прогоняя. А что поделать? Мне не нравится, как он себя ведёт. Да и вероятность драки слишком высока, пока они находятся в одном помещении.

— Ну и ладно, — выплёвывает, проходя мимо нас. И как-то зло выдаёт: — Удачи.

Пожарский заходит внутрь и закрывает дверь в квартиру. И вот теперь становится ещё страшнее. Особенно от его пробирающего до костей взгляда.

Но мне плевать.

Я делаю вид, что его здесь нет, и захожу на кухню.

— Чай предлагать не буду, — говорю резко от обиды.

— Ты чего колоться начала, колючка? — чувствую его за своей спиной. Мужские ладони падают ниже талии, на бока. Попробуй только спуститься ниже — подпишешь себе смертный приговор. — С утра ласковая была, а сейчас… Сорвалась куда-то, уехала. На чужой машине. Я запереживал.

Не бить его, не бить! Но так хочется!

Запереживал он! Конечно, лёгкий способ дочь получить убегает.

— Так, — его тон снова меняется. С нежного на твёрдый.

Резко поворачивает к себе, подхватывает под бёдра и сажает на стол.

Наглый — слов нет!

Раздвигает мои ноги в стороны и вклинивается между ними. Благо на мне домашние шорты.

— Рассказывай.

— Что рассказывать? — вылетает резко.

— Почему ты убежала? И говоришь со мной так, будто я тебе что-то сделал.

— А как мне ещё говорить с человеком, что за моей спиной мутит воду? — выпаливаю сразу.

— Ты про Марту? Не мучу. Просто не хочу, чтобы ты переживала о ней. Но если тебе важно, я могу рассказать, почему ничего в отношении неё не предпринимаю.

— Потому что вместе хотите меня кинуть? — уточняю, скрестив руки на груди. Благо места хватает хотя бы сверху. Снизу ни шелохнуться, ни двинуться.

— С этого места поподробнее, — требует.

— Сколько раз вы виделись за эти две недели? — спрашиваю на своей волне. Это он должен мне всё рассказывать, а не я ему.

— Четыре раза, — отвечает уверенно.

Надеялась, что скажет «раз или два». Но четыре… Уже напрягает.

— И что вы делали?

— Лично я — чувствовал омерзение.