Избранница Звездного лорда

 – Ты хотела пройти тропою отца?

У меня не нашлось слов. Люди нашего клана так же, как и моя мать, были потрясены внезапной смертью главы. И она, его ритани, вместо того чтобы поддержать своих, стать для них утешением и найти утешение в них, эгоистично решила, что может всех бросить! Больше того, отобрать их жизненную энергию, чтобы уйти вслед за отцом на его тропу перерождения. То есть родиться с ним в одно время и в одном месте. И если бы не решение предков – так бы и случилось. А ведь я бы не позволил своей матери погибать в одиночестве. Да, существовала традиция. Незыблемая. Вдова высшего ритаса не имеет права на личную жизнь. Но… моя мать была молода. Ей всего-то исполнилось триста семнадцать лет. И провести больше половины отмеренного времени одинокой женщиной, которая больше не могла стать матерью, не могла познать радость сильного плеча, на которое можно опереться… Нет, я не допустил бы подобного. Пошел бы против всех и выбил бы для нее право на нового мужа. Мой отец не был для нее ритани. А значит, спустя время ее сердечная рана затянулась бы.

Я усмехнулся. Да, именно поэтому предки ей отказали, сделав частью айсе…

А моя мать, отвернувшись, проговорила:

– Я оступилась тогда, когда больше всего была нужна тебе и нашему клану. И все эти годы боялась поговорить с тобой, смирившись, наблюдая за тем, как пустеет наш дом и как ты отчаянно не желаешь в него возвращаться. Я признаю свою ошибку, но я не могу ее исправить.

– Конечно, не можешь. Это твое наказание, мама.

Я вздохнул и прикрыл глаза. Мне ведь подобное и в голову не могло прийти. Я думал, мать просто струсила. Испугалась того, что ее ожидает. Я ведь даже с ней толком поговорить не успел! Бросился на поиски Димитры, будь проклята эта девчонка. Откуда я мог знать, что мать сделает такую глупость?

– На мой взгляд, слишком жестокое. – Я действительно так считал. Но… – Но предательство – не та вещь, которую можно прощать.

– Я знаю, Дамир. Я в полной мере прочувствовала все, что натворила. И у меня есть вечность, чтобы все исправить.

А вот и надменность Ильканты аль Кахар. Вот такой она и была при жизни. Высоко поднятая голова, расправленные плечи и взгляд такой, от которого пробирает до костей. Полностью уверенная в себе и своих действиях. И неважно, что эти самые действия продиктованы эгоизмом.

Впрочем, теперь она айсе и навредить или сделать что-то по своему желанию не может. Такова ее «жизнь» теперь – во благо и процветание рода. Навредить ни мне, ни моим детям или моей избраннице она не в состоянии. Как и родственникам моей ритани.

– Я поторопилась, не дав тебе времени научиться здраво мыслить. Но теперь, Дамир, все в твоих руках. Здесь, – мать окинула взором пространство, – твой дом и твоя крепость.