Звездная пыль

 — Ничего не плохого не произошло. Со мной все в порядке. Милый, мне, правда, нужно домой.

— Не нужно. — Вот же упрямый!

— Нужно, — старалась, чтобы тон оставался спокойным, — мне нужно сходить в душ и переодеться. Ас, я помоюсь и вернусь.

— Нет.

— Любимый, — сказала, а потом подумала, а потом понадеялась, что он не услышал

— Что это значит? — Он услышал.

— Так на моей родине называют существ, которые нам близки. С кем нам хорошо. И кого мы не хотим потерять.

— Я тоже не хочу тебя потерять. Этого не должно было произойти. Виссарийская десятка опасна. Они не должны были пересекаться с тобой.

— Зато теперь они десять раз подумают, прежде чем что-то предпринять. — Улыбнулась я, ощущая, как мужчина понемногу расслабляется. — Мне, правда, нужно помыться. И еще нам не мешало бы поужинать.

— Останься со мной.

— Мне нужно хотя бы сменную одежду взять.

— Здесь все есть.

У него и правда, все было: от зубной щетки, до свежей формы. Я смывала с себя усталость прошедшего дня в душе и пыталась отделить свои чувства, от чувств нага. Не получалось. И только войдя в спальню, наблюдая за тем, как змей стелет себе матрас на полу, поняла, что не смогу этого сделать. Потому что чувствовала ровно то же, что и он.

— Ас, — позвала мужчину, — что ты делаешь?

— Здесь нет второй кровати. Я лягу на полу.

— Я могу спать у себя.

Он по-прежнему стоял спиной. Сквозь тонкую ткань футболки бугрились стальные мышцы. Привычные человеческие ноги начали перетекать в хвост.

— Нет.

— Тебе будет неудобно на полу.

— Удобно. — Снова включил упрямца его императорское высочество. А я подумала о том, что ни у каждой женщины будет валяться в ногах императорский отпрыск. А потом, что не хочу, чтобы он там валялся.

— Ас, — подошла ближе и положила руку ему на спину. Он вздрогнул, но не повернулся, — у тебя огромная кровать. Мы вполне поместимся на ней вдвоем.

Это было последнее, что я сказала. Что-то сильное, яркое, вырвалось наружу, и я уже не могла остановиться. Осознание того, что это мой мужчина, один, единственный, любимый накрыло с головой. И я потянулась за своим первым, самым сладким поцелуем.

Цвет, вкус, запах…. Все это дурманило мне голову. Окунало в яркий тягучий туман.

— Не отдам — шипел на ухо змей, шаря руками по горячему телу, — моя, только моя.

А я уже ничего не соображала. Только постанывала, ощущая, как твердые ладони сжимают грудь, тугие кольца хвоста обвивают бедра, и твердый член упирается во влажные складочки. Он не торопился. Скользил между влажной плотью, осыпая шею, плечи, лопатки, горячими поцелуями. А мой разум бродил в тумане сладкого напряжения, желая разрядки. Желая чувствовать его в себе. Его, такого единственного и родного.

— Ас, — застонала я, не понимая, почему он медлит, — пожалуйста, я прошу тебя….