Звездная пыль

— Регенерация должна быстро ее восстановить. — Продолжал вещать змей. — А вот с Бадраном связи пока нет. Но, они идут навстречу друг — другу.

— У малышки нет врожденной регенерации.

— Как? — Округлил глаза друг. Я пожал плечами.

— Исходя из медицинских документов, у нее нет зверя, боевой формы, регенерации. Ничего.

— Продолжительность жизни? — Тон Хана стал серьезней.

— Прибор не смог точно определить. Но, больше пятисот лет, это точно. — По — военному отчитался, а потом добавил, — если продержится до нашего появления. — И голос мой впервые дрогнул.

Хан молча провел меня на капитанский мостик и приказал запустить трансляцию с дронов. Перед глазами развернулась трехмерная голограмма. Малышка со своим пауком как раз добралась до реки.

— Далеко она от точки входа?

— Часов шестнадцать быстрым ходом. Но, учитывая особенности местности, рассчитывай на двадцать. И это, если она не решит изменить направление.

Змей в ответ недовольно зашипел. А я пообещал ему и себе максимально ускорить встречу с Кевали. Мы наблюдали за нашей девочкой. Как она растягивает какое-то полотно в реке, как арахнид пытается залечить поврежденные ступни, как она трет сухие палки о бревно.

— Что она делает? — Спросил Хан, с интересом наблюдая за малышкой. Внутри прокатилась ревность. Какого он так пялится на мою девочку?!

К счастью, арахнид сплел для нее что-то похожее на одежду. Комбинезон ничего особо не скрывал. Наоборот, подчеркивал красивые изгибы хрупкого женского тела. От того, что на нее пялятся посторонние самцы плавно начал перетекать в боевую форму.

— Ас! — Окликнул Хан, и я попытался взять себя в руки.

Тем временем, моя девочка все еще терла ветки. Иногда подсовывала сухие листики. И грозно сопела. Моя грозная змейка.

— Может, ей просто скучно? — предположил синий парень, отвечающий на корабле за навигацию. — Самочки иногда развлекают себя странными вещами.

— Это Эл, — пояснил друг, — у него степень по психологии.

Только фыркнул в ответ. Интересно, где он ее купил, эту степень. Сначала девочка убегала от похитителей, потом несколько часов шла пешком, а теперь трет палочки от скуки?!

Еще минут пятнадцать мы втроем пялились на голограмму, строя догадки о том, что она делает. Пока малышка не оживилась и не начала бережно складывать сухие листья, а потом тонкие прутики в кучку, а потом мы увидели огонь. Огонь! Она развела огонь из палок! Молча смотрели, как разгоралось пламя. А потом, как она жарила на ветках рыбу. Меня переполняла гордость за пару, и жуткое чувство вины за то, что ей пришлось это все делать. Ведь она сейчас должна была греться в моих объятиях. Есть местные деликатесы и раз за разом умирать от моей любви. А она там. Жарит рыбу и греется у паучьего брюха. А потом снова ожил Ханторас.