Звездная охота

Руки уже двигались быстрее, но еще тряслись от слабости и плохо слушались. Приходилось ждать следующего толчка, чтобы бокс стал на место.

Было очень страшно. Одна мысль о том, что этот корабль находится где-то в бескрайнем космосе, приводила в ужас. Что делать, если с ним что-то случиться? Как отсюда бежать? И насколько это вообще возможно.

«Программы пилотирования грузовых судов в моей системе нет» — обрадовал Балалайка.

Попробовала осторожно открыть глаза. Резь усилилась, потекли то ли густые слезы, то ли гной. От этого стало еще страшнее. Лишиться зрения в мои планы не входило. Даже временно. Выбираться без глаз будет очень, очень сложно. Корабль еще раз тряхнуло, бокс двинулся в сторону, освободив мне немного места. Из-за движения коробки не услышала, как открылась дверь сортировочного отсека. Голос трехликого застал врасплох.

— Где ты, Дари?

От того, как он произнес мое имя, к горлу подступила тошнота. Прижала сильнее колени к груди, чтобы их не был видно из-за бокса, и закрыла глаза. Сработал рефлекс под названием, если не вижу, значит, нет. К сожалению, во взрослой жизни это работало гораздо хуже, чем в детстве.

— Не бойся меня, Дари. Я пришел помочь.

Он попытался придать голосу ласковый оттенок, но получилось еще хуже, чем было.

— Я знаю, ты здесь."

"Я не видела трехликого. Только помнила чудовище из кафе, которое Бадран держал за глотку, и только от этого воспоминания становилось страшно. А когда к нему добавлялся этот голос, с трудом сдерживала крик. Чтобы совсем не сорваться от ужаса, закусила ребро ладони и боком прижалась к стене.

— Я чувствую твой страх, самочка. Не бойся. Я не сделаю тебе больно. Обещаю.

Где-то вдалеке услышала, как подымается крышка одного из мусорных боксов. Видимо, трехликий решил поискать меня внутри. Признаться, идея спрятаться в мусоре меня посещала. Остановили два фактора: во-первых физически залезть в бокс не получилось, во-вторых, я не знала, получится ли выбраться из этого мусора потом. Балалайка никаких гарантий не давал.

Крышки продолжали методично греметь. Страх уже подобрался к горлу и сжал его шипастым ошейником так, что спазм прокатился от диафрагмы до шеи. От мысли, что еще одна крышка, и мое укрытие будет обнаружено, захотелось вжаться в стену и стать с холодным металлом одним целым. Теплая струйка крови побежала по ладони. Я ждала, когда грохнет еще одна крышка и готовилась к худшему. Но крышка не грохнулась. По отсеку пронесся пронзительный писк.

В голове загудело. Вибрирующий звук будто прошел сквозь тело от макушки до пяток. Я не поняла, как заорала сама. Собственный голос казался оглушительным. В груди все горело огнем, а слезы обжигали щеки и шею.

— Дыши! — Любимый голос раздался у самого уха.