Звезда полковника Грома

Пока спускаюсь с двадцать шестого этажа, глядя на себя в глянцевую поверхность стены, снова вспоминаю свой шок от решения суда о расторжении брака истца Гром Жанны Владимировны и ответчика Грома Родиона Захаровича.

Потерев рукой трехдневную небритость, хмыкаю и подмигиваю себе с мыслью: ничего прорвемся, десантура нигде не пропадет.

Мимо окошка консьержа-охранника, спящего за столом, прохожу, усмехаясь: солдат спит - служба идет.

Выйдя на улицу, передергиваю плечами от влажности и холода.

Отмечаю густой туман из-за сильного перепада температуры между дневной и ночной.

С этими мыслями подхожу к качелям. С нескольких шагов смотрю на безвольно висящее тело.

Чешу голову, думая, что делать: звонить в полицию и скорую или все же подойти и разбудить. Конечно, если живая…

Сетую, что слишком много стало малолетних торчков и алкоголиков.

Постояв несколько минут, решаю все же набрать единый номер 112.

Сую руку в карман, но телефона не нахожу. Идти в подъезд, чтобы позвонить от охранника, меня ломает.

Делаю еще несколько шагов. Наклоняюсь. Вижу, девчонка совсем малышка.

Приподнимаю рассыпавшиеся белые локоны. Лицо - детское.

С тяжелым вздохом и мыслью, что обдолбалась, трогаю за плечо.

Сразу реакции никакой. Напрягаю еще больше, думая о самом страшном.

Тормошу снова, но уже сильнее. Слышу стон и замечаю: блондинка моргает веками, пытаясь их разлепить.

В попытке убрать волосы с ее лица, пальцами касаюсь лба. По высокой температуре кожи до меня доходит причина состояния малыхи - обморок от жара.

- Эй! Девчонка! Ты живая?! - спрашиваю, не надеясь на то, что она меня слышит.

Снова тормощу ее. Раза с пятого девчушка, как рыба, все же приоткрывает глаза и несет бред, который подтверждает ее обморочное состояние.

- Ты пришел меня спасти... - шепчет бедолага сухими губами, пытаясь растянуть их в улыбке.

- Как зовут тебя, детка? Где твои родители? Где ты живешь? - задаю вопросы, ответы на которые не получаю. - Меня Родион…

Называю себя, не питая надежды, получить от девчонки ответ. Но…

Она все же она выдыхает:

- Мила Звездина…

Услышав фамилию, улыбаюсь, чему и сам не знаю.

Дальше делаю то, чего и не планировал: поднимаю малышку на руки и иду с ней в подъезд.

Она обнимает своими руками-веточками мою шею, доверчиво укладывает голову на плечо и прижимается ко мне как к родному.

С девчонкой на руках прохожу мимо храпящего охранника.

Пока еду в лифте и захожу с малышкой в квартиру, она лежит так тихо, что даже не могу понять: дышит или нет.

Несу сразу в спальню. Забирая с плеча сумку, обращаю внимание на разрез бритвой. Сразу всплывает мысль, что кошелек, видно, подрезали в транспорте.

Снимаю с ног обувь. Ужасаюсь старым дырявым башмакам с отошедшей подошвой. Хмыкаю, откладывая в сторону затертую и тонкую не по погоде куртку.